Патрик скованно кашлянул и присел на одну из ступеней лестницы. Девушка, одобрительно кивнув, отправилась заполнять свою новую одежду оружием. Через несколько минут она вернулась в холл. Присев на пол напротив милорда она принялась чистить один из взятых пистолетов.
— Мэри, — слабо заговорил Патрик, голос изменял ему, язык становился ватным: — Что вы, — он тряхнул головой, — то есть ты, собираешься делать, когда я уеду?
Девушка отложила пистолет в сторону и вопросительно взглянула на собеседника. Тот потупил карие глаза, сердце его отбивало бешеный ритм.
— Не знаю, — протянула Рыжая Мэри.
— Я вот подумал…
— Что? — легко и с любопытством спросила она, улыбаясь краешками губ.
— Ты сочтешь меня безумцем…
— Что? — тон ее становился все более напряженным и нетерпеливым, глаза, казалось, впились в лицо Патрика.
— Как ты отнесешься к одному моему предложению? Что если бы у тебя была возможность раз и навсегда изменить свою жизнь? Изменила бы ты ее?
— Что ты имеешь в виду?
— Смогла бы ты отказаться быть Рыжей Мэри?
— Я никогда не думала об этом, — с трудом выдавила она, мысли ее лихорадочно забегали.
— Так подумай сейчас.
Она серьезно кивнула, обдумывая вопрос, взвешивая все «за» и «против». Неужели этот человек хочет предоставить ей возможность начать все заново? Такого Сесилия ожидать не могла. «Но если это правда? Если судьба предоставляет ей шанс? И в тот момент, когда последнего ее родственника убили, когда кораблей и команды у нее нет, когда Ян и его люди ведут на нее охоту. Хочет ли она вырваться, перечеркнуть все раз и навсегда?» Сесилия не могла найти ответа.
Патрик не торопил ее отвечать, он терпеливо ждал.
— Это зависело бы от обстоятельств, — наконец произнесла Рыжая Мэри.
Милорд Вэндэр кашлянул и потер подбородок, говорить становилось все сложнее. Комок подступил к горлу, дышать стало тяжело.
— Я… Я хочу предложить тебе, Сесилия Лоунфер, — он запнулся, но, подумав несколько секунд, отчетливо произнес: — Я предлагаю тебе стать моей женой. Согласишься ли ты?
Наступила тишина. Казалось, было слышно, как бьются сердца у присутствующих. От напряжения в комнате стало душно. Патрик боялся даже дышать, чтобы не нарушить эту волшебную тишину.
— Если это шутка, то она неудачная, — тихо произнесла опешившая разбойница.
— Это не шутка, — серьезно отозвался он.
Сесилия задумчиво изучала нос своего сапога, покусывая нижнюю губу и неторопливо размышляя. Да, Патрик ей нравился, даже очень. Но как она сможет жить жизнью великосветской дамы? Даже если она приложит все усилия, она не сможет измениться за день, за неделю и даже за год. А может, Патрик предложил ей это из-за поцелуя? Она пристально посмотрела на него. Нет, было видно, что он думал об этом дольше, чем несколько минут. Он богат, мелькнуло у нее, но волна негодования на саму себя заглушила этот голос. Как может она быть настолько расчетлива? Нет, если она и согласится, то деньги будут не при чем. При надобности она и сама добудет себе на жизнь. Здравый разум подсказывал ей слова отказа. Презрение к этому предложению захлестнуло гордую Мэри. Она знала, что обязана отказать, но сердце говорило иначе.
— Я пиратка, — тихо произнесла она, — тебе будет непросто со мной.
— Я знаю, — последовал такой же тихий, но твердый ответ.
— Тогда скажи, неужели ты и вправду хочешь ввести меня в свой мир?
— Да. Но хочешь ли этого ты?
Сердце Сесилии бешено заколотилось, а руки похолодели. Как давно она так не переживала! От загорелых щек отхлынула кровь, лицо побледнело.
— Я согласна, Пат, — улыбнулась она мягкой, такой не привычной для нее улыбкой.
Патрик тоже улыбнулся и, сделав несколько шагов вперед, крепко обнял рыжеволосую девушку, ставшую его невестой.
Лондон. Замок ВандарминМангала сидела в удобном мягком кресле и лениво потягивала чай. Одетая в свое повседневное темно-синее платье, доходившее ей до шеи, закрывавшее полностью руки и спадающее ниже пяток, она наблюдала, как собеседница допивает чай. Мангала была старшей сестрой Патрика. Разница в их возрасте составляла пять лет. Она всегда считала брата слишком взбалмошным для настоящего Вэндэра, ну ничего, свадьба на Кэти его исправит. Она уже давно решила это и собиралась исполнить свои намерения, как только вернется брат.
Сейчас Кэти сидела напротив нее и любовалась ее черным, туго затянутым пучком волос. Мангала гордо улыбнулась. Кэти была ее ровесницей, не очень умной, но весьма скромной и респектабельной дамой. Во всех отношениях эта девушка была лучшим вариантом. Мангала уже давно присматривала брату невесту, и вот теперь выбор остановился на Кэти.
У нее была хорошая родословная, происходила Кэти из древнего английского рода. Она была, конечно, не столь богата, как они, но наследство имелось неплохое. Кэти была истинной дамой, госпожой и стала бы великолепной миледи Вэндэр.
Кэти подняла на Мангалу свои светло-голубые, почти безликие глаза и тонким голосом, как бы извиняясь, проговорила:
— Чудесный чай, — она жеманно отодвинула чашку — Можно узнать, когда прибудет милорд?
— Не знаю. Вероятно, он решил продлить свое путешествие.
— Как должно быть чудесно путешествовать по морю, в кругу богатых и уважаемых людей! Морская прогулка, должно быть, восхитительна, раз милорд захотел продлить ее. О, Мангала, не сочти за грубость, но наше соглашение остается в силе?
— Конечно, дорогая моя, — сдержанно улыбнулась та. — Как только Патрик вернется, я сосватаю тебя. Уверена, ты ему очень понравишься.
— Для меня это будет огромная честь — стать женой такого знатного человека, как милорд. О большем счастье я и мечтать не смела…
Мангала кивнула и улыбнулась при мысли, какую радость испытает ее брат, узнав, что она нашла ему такую великолепную невесту. Кэти снова подняла на нее свои прозрачно бесцветные глаза и слабо проговорила:
— Я пойду прилягу, а то все эти волнительные разговоры так утомительны! Я устала, боюсь, как бы при встрече с его светлостью не потерять сознания. Вы же знаете, что, когда я сильно переживаю, то лишаюсь чувств.
Договорив, Кэти степенно поднялась и чинно прошла через гостиную. Ее светлые пшеничные волосы, убранные в высокую причудливую прическу, растрепались, и теперь голова ее походила на стог не аккуратно уложенного сена. Шаги ее были нетверды и излишне медлительны.
