наблюдали за происходящим в полном молчании, а затем Стивен наклонился и крикнул:
– Капитан Обри, галера поймала ветер. Она плывет к острову, который мы отсюда видим.
Та туча на горизонте действительно оказалась островом конической формы, ближний, восточный берег которого образовывал глубокий залив.
Мокрый Джек мгновенно оказался рядом с ними.
– Я слышал, что они так поступают, чтобы сэкономить еду и воду, – сказал он и, помолчав, добавил: – Мне этот остров незнаком. Но мы сейчас в неизученной части моря.
– Кажется, я видел это место на старой каталонской карте в Барселоне, – сказал Стивен. – И, насколько я помню, он называется Кранк, то есть краб.
– Мы тоже скоро поймаем ветер – сказал Джек и отдал приказ всем матросам подниматься на борт.
Через несколько минут фрегат снова ожил, его паруса наполнились, и поднялась носовая волна. И задолго до того, как адски палящее солнце наконец зашло, они уже были у острова Краба. На борту не было ни одного человека, который не видел бы, как кричащих от ужаса гребцов – рабов или пленников, которых не могли выкупить, – бросали в окрашенное кровью море, и не было никого, кто бы теперь не испытывал бы настоящей ненависти к тем, кто это сделал.
Остров, по-видимому, возник тогда, когда взрыв во время извержения вулкана разрушил его восточную сторону, образовав неглубокую лагуну с высокой стеной, соединявшуюся с морем лишь узким проходом. С верхушек мачт они увидели, что галера бросила якорь под каменной стеной у прохода в лагуну, рядом с разрушенным молом и несколькими заброшенными зданиями. Она была полностью недосягаема для всего, кроме мортир, а мортир на фрегате не было, и он не мог зайти на такое мелководье, чтобы воспользоваться своими орудиями.
С легким ветром фрегат всего за один галс обошел вокруг острова, осматривая берега и делая замеры: везде глубоко, никаких видимых рифов, почти никакой растительности на суше, совсем никаких признаков источников воды и, к удивлению Стивена, даже морских птиц не было. Только на западной стороне, под довольно крутыми скалами, виднелась небольшая серо-зеленая полоска.
Джек взял шлюпку и переплыл туда вместе со Стивеном, и пока они шли по песку, Джек заметил, что сейчас был пик прилива, что на этой стороне прибой должен был быть очень сильным после сильного западного ветра и что он надеется, что Стивен нашел в той пещере каких-нибудь интересных существ.
– Я обнаружил кое-что еще более интересное, – сказал Стивен. – Полное отсутствие жизни. Сейчас уже июнь, а здесь ни одного гнездящегося буревестника. Ни птиц, ни пухоедов, ни перьевых клещей. И я скажу вам, в чем дело, брат мой: в этой скале, в этих трещинах, чувствуется неприятный запах. Пожалуйста, посмотрите сюда. Я не химик, ни в коем случае, но я очень сильно подозреваю наличие ядовитых паров. Это могло бы объяснить почти полное отсутствие растительности даже в июне.
Он задумался, а в это время к ним подошел Дэниел и сказал Джеку:
– Сэр, у нас есть матрос, Маклеод, который служил на "Кентавре" в четвертом году; он говорит, что позиция здесь очень похожа на то, что он видел, когда капитан Худ захватил остров Дьяман. В юности он лазил по скалам на Сент-Килде[92] и помогал затаскивать пушки на тот утес.
– Я об этом не подумал, – сказал Джек. – но действительно, это очень похоже. Но сможет ли он поднять канат на такую скалу? Маклеод, – позвал он, и высокий моряк средних лет, недавно переведенный с "Эребуса" в Гибралтаре, подошел, скрывая смущение. – Как думаешь, ты мог бы поднять канат на тот утес? Прямо вон на ту скалу?
– Думаю, да, сэр, – ответил Маклеод со своим характерным акцентом. – с помощью небольшой кирки и крепкого колышка с блоком я бы поднялся и еще на двадцать пять саженей. Она не такая крутая, как скала Дьяман, но более мягкая, и там может быть сложно закрепиться, ближе к вершине.
– Может, попробуешь? Даже если совсем нельзя будет закрепиться, можешь вернуться, никто тебя не будет винить. Это просто попытка, не более.
– Мы там тогда двадцатичетырехфунтовые поднимали, – сказал Маклеод, не совсем понимая капитана.
– Давайте сейчас же возвращаться на фрегат, – сказал Джек и повел всех к шлюпке.
Они поспешили назад, подгоняемые течением и вдохновленные воспоминаниями о скале Дьяман, этом удивительном подвиге. "Сюрприз" стоял на якоре так, чтобы его бортовой залп мог разнести галеру вдребезги, если она посмеет высунуться по правому борту, в то время как "Рингл" сделал бы то же самое, появись она с левой стороны.
Боцман сматывал в бухты самый прочный несмоленый трос; оружейник раскалил кузнечный горн, изготовил клинья с отверстиями для блоков, выковал и закалил маленькую кирку, с одним заостренным концом, а другим в форме молотка, следуя инструкциям Маклеода.
Когда лодка отошла, инструменты все еще были такими горячими, что их было не удержать в руках, хотя Маклеод и его двоюродный брат к тому времени сшили из парусины плотные альпинистские туфли.
– В Пиренеях я, да простит меня Господь, преследовал ящериц, которые обитают на самых высоких кручах, – сказал Стивен который стоял, заложив руки за спину, и наблюдал за восхождением Маклеода. – но я никогда не видел ничего подобного. Он сам ловчее любой ящерицы.
Это было действительно необыкновенное зрелище: рослый мужчина весом килограмм в девяносто взбирался по почти отвесной нижней части утеса, которая, конечно, была изрезана трещинами, но снизу казалась гладкой; и когда он достиг более неровного участка, где мог передохнуть, а затем вбить колышек и закрепить трос, все присутствующие радостно закричали. Он бросил вниз конец бечевки для следующего мотка троса и так, подтянув его к себе и перекинув через плечо, поднялся, на этот раз быстрее, еще выше, в то время как его двоюродный брат Александр, воспользовавшись первой веревкой, поднялся следом. За удивительно короткое время они уже могли осторожно выглянуть с вершины скалы, и под ними открылась вся лагуна.
И вот, пока смелые, но не совсем бестрепетные руки вырубали опоры для ног вдоль линии первого троса и дальше, началось сооружение одного из самых сложных подъемных устройств, которые Джек когда-либо видел; хотя это и не шло ни в какое сравнение с канатной дорогой на скале Дьяман, боцман был на седьмом небе от счастья. Вскоре все было готово, и девятифунтовая пушка могла начать путь вверх по крутому склону
