в 5-м веке до Р. Хр.] и должно было бы вооружить его благодетельным скептицизмом, однако, он был очень удивлен, что такая благонравная девушка, как Марта, присутствует в своей собственной комнате при такой сцене. Но его удивление прошло, когда Марта объяснила ему положение вещей. Когда лед был сломан, Проспер предложил вчетвером пообедать. Серж принял это предложение и отвернулся к стенке, пока Розовая Сосиска одевалась. Они вышли и прошли мимо мсье Жакобеза, который удивленно свистнул при виде Проспера под руку с Розовой Сосиской.
– Где две, там и три, мой дорогой! – сказал он. – Если вы будете так продолжать, я дам вам грифельную доску, чтобы записывать их имена.
Проспер напоминал своим непринужденным видом гусара в хорошем настроении, и, сдвинув шляпу набекрень, он вышел со своими друзьями. Их обед был сплошным взрывом хохота. Никогда еще Проспер так не веселился.
– Налижемся сегодня в стельку, – прошептала ему на ухо Розовая Сосиска.
Проспер одобрил ее мысль и заказал еще две бутылки Асти Спуманте [Итальянское шампанское].
Юный философ, утолявший до сих пор свою жажду только силлогизмами с добавлением большого количества чистой воды, мало-помалу всё больше пьянел. Наклонившись к Марте, с пенсне съехавшим на бок, с бокалом в руке, он в свою очередь пошутил:
– Посмотрите, милочка, Асти течет, как речь Мсье Бергсона [Современный ученый-философ], и искрится в моем подсознании, как парегорический императив [В опьянении студент искажает философский термин «категорический императив», употребляя слово «парегорический», т. е. болеутоляющий. Дальнейшая его речь носит такой-же характер]… Я снова становлюсь пещерным человеком платоновских времен и стремлюсь к Абсолюту с сеткой практического разума в руке… Я мыслю, следовательно, я петух… Ку-ка-реку!..
Розовая Сосиска толкнула коленом Проспера и сказала:
– Он готов. Нужно будет взять его в работу в комнате Марты.
В одиннадцать часов вечера новопосвященный кандидат ручкой от зонтика искал свои пенсне в ведерке от льда, в то время как Марта и Розовая Сосиска хохотали до слез на груди Проспера. Они вернулись в Мондьяль Палас. По дороге Серж, опираясь на руку Проспера, говорил в неприличных выражениях об элеатах и утверждал, что оплодотворил черепаху Зенона, чтобы саботировать его учение. Он совсем не удивился, очутившись со своими друзьями в комнате Марты и слабо протестовал, когда Розовая Сосиска стала развязывать ему галстук.
– Имеют очки и не видят, – бормотал он, борясь с ней.
Это была ночь, которую Ласонж назвал бы ночью оргий, а мадемуазель Фифрелет сочла бы равной луперкалиям [Луперкалии – празднества в честь римского бога Луперка, отожествляемого с Паном] времен упадка Римской империи.
Неожиданное посвящение Сержа в новую жизнь приводило в конвульсивный смех Розовую Сосиску и Проспера; молодой философ ржал, как вырвавшийся на волю жеребенок, и отзывался о Гегеле и Огюсте Конте соответственно своему веселому настроению. Никогда еще так не шумели на третьем этаже Мондьяль Палас… Мсье Жакобез, спавший со своей женой в комнате над ними, проснулся среди ночи и сказал своей удивленной супруге:
– Это Проспер так шумит там… Кто бы поверил… Каким скромным он был, когда работал в «Розовом Фламинго»!
На следующий день около полудня Проспер вернулся в свою комнату и вдруг вспомнил, что у него есть дом в Мот-ан-Бри с собакой, курами и овощами. Он не чувствовал никакого желания снова увидеть старуху Матье и услышать ее постоянное скрежетание челюстями, напоминающее щелканье щипцов для орехов. Он чувствовал себя немного усталым, но счастливым. Этот Мондьяль-Палас, по которому по утрам носился смешанный запах кофе с молоком, одеколона и табачного дыма, по которому днем сновали маленькие женщины в своих туалетах и который давал приют в каждой из своих ячеек нежным парочкам, этот Мондьяль Палас привлекал его, как цветущий оазис после долгого пребывания в пустыне. Как можно соскучиться в такой обстановке где каждый вечер в пахнущих духами коридорах шептались жильцы в одних рубашках, где старый лакей, нагруженный бутербродами и кружками пива, шлепал своими истрепанными башмаками вдоль дверей, где соседка, одеваясь, напевала арию из оперы «Чио-чио-сан» или, раздеваясь, модулировала вокализы предстоящего удовольствия. Проспер должен был уехать в тот же день, но отложил свой отъезд до следующего дня. Минутт зашла за ним и ему пришлось отправиться с ней в банк, чтобы помочь ей снять сейф. На следующий день, в девять часов утра, его разбудила Марта. Молодая женщина с наивными глазами романтической девы рассказала ему о своих неприятностях:
– Ах! Это была блестящая идея со стороны Розовой Сосиски тогда вечером раздеть Сержа! С того момента, как этот болван познал счастье, он все пристает ко мне… Сейчас он в моей комнате… Воспользовавшись моим отсутствием, когда я спустилась за молоком, он забрался ко мне в кровать и плачет теперь там, как покинутое дитя… Веселенькая история!
Чтобы немного отвлечь свою соседку от неприятностей с философом, Проспер отложил свой отъезд и условился провести вечер с ней и Розовой Сосиской в ресторане Троглодитов. Когда он проходил мимо мсье Жакобеза, бывший эконом заметил своей жене:
– Ты видишь этого развратника… Его, вероятно, кормилица подменила… Я знал его в «Розовом Фламинго», он не обращал никакого внимания на подмигивание певичек и мог служить образцом порядочности. Его сожительница держала его крепко в руках. С тех пор, как он переехал в окрестности Парижа он только и думает о баловстве… Что значит начинать на старости лет?
После недельного отсутствия. Проспер вынужден был вернуться в Мот-ан-Бри, потому что у него больше не было денег. Ему пришлось затронуть доходы со второго полугодия. Он взял в банке авансом три тысячи франков и, под предлогом семейных дел, покинул снова свой дом, чтобы вернуться в Мондьяль Палас. На следующий день по его возвращении в отель, коридорный Эмиль, шлепая своими потрепанными башмаками по ковру и собирая при помощи булавки от шляпы окурки, валявшиеся по углам, постучался к нему в дверь и сказал:
– Мсье Проспер, вас спрашивает молодой человек.
– Кто такой?
– Любовник мадемуазель Марты… Вы его знаете молодой человек в пенсне, у которого физиономия немножко подгуляла.
– Пусть войдет.
Серж вошел в комнату и сердечно пожал руку Просперу. Расстегнув свой жакет, он сел у изголовья кровати рантье и сказал:
– Ах, мсье… Я так рад, что вы вернулись… Мне было скучно без вас… Так скучно… С тех пор как мы проводили вместе эти дивные часы с Мартой и Розовой Сосиской, мне постоянно хочется снова пережить это. К несчастью, Марта дуется на меня, а я не решаюсь рискнуть остаться совсем один с другими женщинами. Вы знаете их хорошо,
