и утром четвёртого дня бросились к реке, ожидая, что по дороге попадём в засаду и будем убиты. Но никаких признаков присутствия врага не было обнаружено. Они даже утащили с собой своих мертвых товарищей.
Мы похоронили Уилла так благопристойно, как только могли, а затем возобновили нашу повседневную работу. Но в этом больше не было никакого удовольствия, и только что-то вроде упрямства удерживало нас на этом месте. Весной мы всё продали как можно скорее. Треть вырученных средств вместе с маленькими сувенирами Уилла мы отправили Милли, написав ей, что он умер с молитвой на устах и мыслями о ней. Как ни странно, той осенью мы встретились в форте Бентон с мужчиной, который прибыл туда прямо из её дома. Я спросил, знает ли он Милли. Она вышла замуж за молодого фермера за неделю или две до того, как он уехал на запад.
– Возможно ли это? – воскликнул я. – Я думал, со слов бедняги Лонга, что она останется верна его памяти.
– Ха! – проворчал Бэттер-Кейк. – Женщины – это то же самое, что погода, могучая и непредсказуемая.
Опубликовано в «Грейт Фоллз Трибьюн» 22 декабря 1901 года
Пистолет Хью Монро
Вот он, висит на стене моего логова, наконец-то надежно спрятанный, спасённый от стихий, которые сделали его бесполезным – теперь это просто реликвия. Много лет он пролежал на вершине того каменистого холма, открытый сухому летнему зною, проливным дождям, мокрому снегу и метелям зимой. И вот однажды одинокий пастух, поднявшись на вершину холма, чтобы окинуть взглядом равнину, простирающуюся во все стороны до самого горизонта, в поисках каких-нибудь признаков своего разбредшегося стада, нашёл его, подобрал и отдал мне. Это всего лишь старый кремневый пистолет, проржавевший и не подлежащий ремонту.
Рукоятка потрескалась и частично сгнила, полка не двигается, курок нельзя сдвинуть из наполовину взведённого положения, заряд из пороха и пули, которыми он был заряжен много лет назад, нельзя извлечь.
Присмотритесь повнимательнее, обратите внимание на его конструкцию: широкую медную полосу, соединяющую цевье со стволом, медную накладку на тыльнике, необычную форму рукояти. Вы видите, что он не похож ни на один из старинных пистолетов в этой коллекции, и, действительно, я никогда и нигде не видел ни одного такого же, хотя и изучил почти все коллекции огнестрельного оружия в этой стране. Вы видите имя мастера на табличке с замком и другие обозначения? Сначала на верхнем краю пластины замка в передней части курка написано «M…imp» – многоточие стоит вместо стёршихся букв, ниже стоим имя «De Tulie», и всё это мелким витиеватым курсивом. На накладке также есть две буквы «Cs», а на спусковом крючке – римская буква T. Этот пистолет когда-то принадлежал Хью Монро. Помимо его ценности как уникального образца работы французских оружейников восемнадцатого века, его история делает его вдвойне ценным для меня.
Хью Монро родился в Монреале в 1798 году. Его отец, Хью Монро-старший, был капитаном английской армии, храбрым, добросердечным шотландцем, потомком гордой и древней семьи. Его мать происходила из семейства Ла Рош, которое когда-то владело обширными лесными угодьями вдоль реки Святого Лаврентия, полученными в дар от одного из французских королей.
Юный Хью слишком любил приключения, чтобы долго оставаться дома. Ни учитель, ни уговоры матери не могли удержать его в классной комнате. Окрестные леса, реки и ручейки манили его, и уже в раннем возрасте он начал мечтать о далёких странствиях. Год за годом он видел, как огромные флотилии каноэ Компании Гудзонова залива прибывали, нагруженные мехами, и отплывали, нагруженные товарами для покупки новых. С открытым ртом он слушал рассказы путешественников о дальнем западе, об индейцах, дичи, великих равнинах, реках и горах и решил посетить эту далекую страну. Весной 1814 года, с неохотного согласия родителей, он поступил в компанию Гудзонова залива, где проработал несколько лет. Он занял своё место в одном из каноэ флотилии, и это было последнее прощание с родителями, друзьями и домом.
В 1816 году, на восемнадцатом году жизни, Монро прибыл в форт Горный, последний из цепочки постов компании к востоку от великого водораздела. Он был расположен на реке Саскачеван, почти у подножия Скалистых гор. Сюда ежегодно приходили кутенаи, плоскоголовые и стоуни – жители гор, а также черноногие, ассинибойны, гро-вантры, кри и другие, кочевники с равнин, чтобы обменять свои добытые за зиму шкуры и меха. Все они были там, когда туда прибыли путешественники, вместе с которыми был Монро, но через несколько дней они должны были разойтись, вернувшись в свои охотничьи угодья. В компании не было переводчика с языка черноногих, и агент приказал Монро присоединиться к племени черноногих-пиеганов, кочевать с ними зимой, снабжать их порохом, пулями и табаком, которыми его снабдили в большом количестве, и, прежде всего, ему было велено, что он должен выучить их язык и следующей весной привести племя обратно в форт.
Восемнадцатилетнему юноше было приказано сопровождать дикое племя, которое всего раз или два встречало людей его расы, изучить их язык, охотиться с ними, проделав путь в сотни миль по далеким равнинам, и даже жить и одеваться так же, как они. Это было предприятие, которое испугало бы многих мужчин, но Монро отправился в путь с той уверенностью и бесстрашием, которые были его главными качествами.
Однажды ранним августовским утром они отправились в долгое путешествие на юг. Во главе кавалькады ехали вождь, его главные воины, шаманы, и с ними Монро. Последний редко бывал в седле и за долгий дневной переход натер ноги, которые к тому же сводило судорогой. Он не пожалел, когда вождь приказал разбить лагерь на ночь.
На следующий день Монро сделал себе имя. Лошади были в приподнятом настроении, их было трудно сдержать, и вождь невольно оторвался немного от остальных. Добравшись до вершины длинного хребта, они спешились и подождали, пока остальные догонят их. Старый знахарь достал свою огромную каменную трубку, набил ее смесью табака и l’herbe, а затем протянул ближайшему к нему человеку, чтобы тот её раскурил. Тот, кому выпала такая честь, искал трут, а когда наконец нашел, кремень и сталь не давали искры. Тогда Монро протянул руку и взял трубку, достал увеличительное стекло, навёл его как надо и поджёг её содержимое. С криками удивления и даже страха зрители встали и столпились вокруг него. Подошла голова колонны, и через мгновение он был окружен мужчинами и женщинами, юношами и детьми, которые возбуждённо переговаривались и толкались, пытаясь приблизиться к нему. Женщины подбегали к
