нему, протягивали своих грудных младенцев, чтобы потереть об него, а воины, знахари и даже вождь пожимали ему руку и даже обнимали его. А затем, в присутствии всех, он снова раскурил трубку с помощью стекла и солнечных лучей, в то время как люди, затаив дыхание, смотрели на это.
После этого случая гордые воины приглашали его в свои вигвамы на пир и подарили ему много подарков. Когда он научился понимать их язык и говорить на нём, ни один совет не обходился без его присутствия. Ему дали имя Маб-кири-и-пво-ахтс, Поднимающийся Волк, и под этим именем многие племена в то время знали его и боялись. Он мёртв, но всё ещё живёт в памяти многих старожилов, краснокожих и белых, этих северных равнин.
Там, примерно в шести или семи милях к северу от того места, где Великая Северная железная дорога входит в Скалистые горы, из окна можно увидеть огромную красную скалу в форме сердца. На её склоне растет несколько сосен, а над ними поблескивает нетающая ледяная стена. Много лет назад я назвал её скалой Поднимающегося Волка, и под этим названием она сегодня значится на правительственных картах. Тысячи людей восхищались этим величественным пиком, проезжая мимо в поездах, и, несомненно, многие из них прочитали в железнодорожном проспекте краткий очерк о человеке, в память о котором она была названа. И поэтому, возможно, память об этом первом белом человеке, исследовавшем равнины и горы, лежащие между Саскачеваном, будет храниться до тех пор, пока существует наша цивилизация.
С пиеганами он провел зиму 1816-17 годов на Миссури и двух ее притоках, Мариасе и Тетоне, и в июле следующего года вернулся в форт Горный со своим племенем, на лошадях, навьюченных мехами. Когда в том году путешественники прибыли в форт, они принесли для Монро небольшую посылку, в которой были вот этот пистолет и письмо. Я видел это письмо, потому что он хранил его вместе с несколькими другими письмами из своего далекого дома до самой смерти. Мне кажется, я могу вспомнить его содержание, если не дословно, то, по крайней мере, достаточно близко, особенно что касается той его части, что представляет интерес в связи с этим старым оружием:
Я посылаю тебе в этой маленькой шкатулке, надежно заколоченной и перевязанной, пистолет, который принадлежал твоему дяде Эдварду (её брату), и который он бережно хранил до самой своей смерти, о которой выше я тебя уведомил. И я молю тебя, мой дорогой сын, хранить и беречь это так же тщательно, как это делал он. Однажды это оружие спасло его жизнь, и мою, и жизни других людей, и я предчувствую, что спасёт и твою. Как и когда, мне не дано знать, но я знаю, что это время придёт, и тогда ты поблагодаришь свою мать за то, что она послала его тебе. Ты, без сомнения, слышал, как ваш дядя говорил, что этот пистолет был подарен ему самим месье Де Тули. Эдвард заказал у него охотничье ружьё и два прекрасных дуэльных пистолета, и месье де Тули при доставке вручил ему это надёжное оружие со словами: «Месье, позвольте мне преподнести вам это в подарок. Это не джентльменское оружие, но оно крепкое и надёжное, и может выдержать любую погоду и любые испытания, и даже в качестве дубинки окажется вполне эффективным оружием. Возьмите его и возите в седельной кобуре. Из того, что я слышал о вашей стране, следует, что вам нужно такое тяжёлое оружие большого калибра, чтобы защищаться от диких зверей и еще более диких людей, которые населяют ее».
Итак, из Парижа мы вернулись в Англию, а оттуда отплыли в Канаду; моё образование было завершено, и я был счастлив от мысли, что скоро снова окажусь дома, с моими дорогими родителями и друзьями. Но нам не суждено было туда добраться без ужасных приключений. Когда ы были у берегов Ньюфаундленда, к нам приблизилось чужое судно и взяло нас на абордаж, загнав наших людей на корму. Твой дядя Эдвард сражался очень храбро; разрядив оба своих дуэльных пистолета, он воспользовался шпагой, пока удар пики негодяя не сломал её. После этого он бросился в свою каюту, схватил этот пистолет и поспешно вернулся на палубу. Наш капитан был повержен, многие из наших людей убиты или получили увечья, а пиратский капитан призывал своих людей сделать последний натиск и очистить палубу. В этот момент Эдвард выстрелил и убил его, а затем, собравшись с силами и подбадривая наших людей, сам возглавил последнюю отчаянную атаку, которая привела к тому, что злодеи вернулись на свой корабль. Казалось, они потеряли все свое мужество, когда их предводитель пал.
Монро не уставал восхищаться исключительными качествами этого оружия. Пистолет стрелял большими пулями, примерно 16-го калибра[9], а утолщение ствола в казённой части позволяло использовать большой заряд пороха.
– Бывало так, – рассказывал старик, – я обычно загонял бизонов и вапити; я врывался в стадо, выбирал жирную корову и стрелял в неё; затем, наполовину взведя курок, я насыпал немного пороха на полку и закрывал её; затем я вставлял горлышко рога с порохом в дуло и сыпал хороший заряд, на него выплёвывал пулю изо рта, пару раз стучал по стволу, чтобы порох и пуля осели, и был готов к следующему выстрелу. Держа пистолет дулом вверх, чтобы пуля не выпала, я выбирал другую корову и стрелял в неё, прежде чем пуля успела бы откатиться от пороха. О! это делалось быстро. Я отправлялся на охоту с пятью или шестью пулями во рту; когда они заканчивались, я доставал несколько из сумки и пополнял запас. Однажды во время такой погони я подстрелил двадцать четыре коровы из своего отличного пистолета, прежде чем моя лошадь выбилась из сил. Много раз я убивал по пятнадцать, восемнадцать, двадцать и более жирных животных за одну погоню. Это было очень здорово.
Старик никогда не уставал рассказывать о своих многочисленных приключениях и битвах с враждебными индейцами; в некоторых из них его пистолет сыграл заметную роль. Однажды он ехал верхом по открытому участку леса недалеко от реки Двух Талисманов в поисках вапити или лося, или любой другой дичи – «просто поохотится», – сказал он.
– Итак, – продолжал он, – я подъехал к сырой открытой поляне, окруженной со всех сторон соснами, ольхой и ивами. Как только я увидел её впереди, сбавил скорость и двигался очень осторожно. – Здесь, – сказал я себе, – я найду какую-нибудь дичь – что-нибудь, во что стоит выстрелить.
