получалось. Голова пылала. В конце предлагалось описать (и он описал) инжекторную систему подачи топлива с одноточечным впрыском, которую автомобильный концерн “Крайслер” разработал в 1977 году. Дальше просили объяснить, как этот принцип был реализован в модели “Империал”, и он принялся объяснять занудно, во всех подробностях. Занудство дало голове передышку.
– Время! – крикнула Тому секретарша.
Том отнес ей исписанные листы.
– Прекрасно, – сказала она. – Теперь иди домой. Мы позвоним, если ты подходишь.
– У меня нет телефона, – сказал Том.
– Вот те раз, – сказала женщина.
– Я здесь подожду, – сказал Том, отошел к дивану и сел.
Секретарша явно занервничала, поняв, что Том не собирается уходить. Она понесла в соседний кабинет какие-то бумаги. Том решил, что его ответы. Он взял со столика научно-популярный журнал и прочитал статью о новом танке, который мог двигаться по пересеченной местности со скоростью до девяноста миль в час.
Том сидел на диване в приемной телестудии NBC, в офисе телевизионной викторины “Virtute et Armis”, и ждал возвращения секретарши. Наконец она появилась, причем не одна, а в сопровождении седого мужчины в сером костюме. Том решил, что на лице у мужчины какое-то воспаление, но это оказалась улыбка. Секретарша показала пальцем на Тома; седой кивнул и направился к нему. Том отметил его уверенную походку.
– Вы прекрасно справились с тестом, – сказал мужчина.
Том кивнул.
– Тут написано, что вы закончили колледж Уильяма и Мэри. В каком году?
– Вообще-то это неправда. Написал, что в голову пришло.
– Меня зовут Дэмиен Блан, – сказал мужчина. – Я продюсер “Virtute et Armis”.
– Извините, что обманул.
– Да бросьте. Это же телевидение. Думаете, кого-то здесь реально волнует, где вы учились, чему и учились ли вообще? – Он сел на диван рядом с Томом. – Видите ли, какое дело, мистер Вазетепе… (Он словно споткнулся о фамилию.) Можно просто Том?
Том кивнул.
– Видишь ли, Том: у нас проблема. Один из сегодняшних участников приболел. Нужна строчная замена. И тут ты.
– Меня покажут по телевизору?
– Обязательно, – сказал Блан. – В прямом эфире, на всю страну. Мы одни из немногих, кто по-прежнему выходит вживую. – Он посмотрел на часы. – До эфира чуть больше шести часов. Мой совет: отдохнуть, перекусить и поберечь силы. Викторина здорово изматывает.
– Да, знаю.
Том поверить не мог в такой быстрый и благоприятный поворот судьбы. Он будет участвовать в настоящем телевизионном шоу! В памяти тут же всплыли все позорные проигрыши его предшественников. Вроде бы ужасно умные люди, а срезались на вопросах с какой-нибудь подковыркой, требовавших не знаний, а смекалки. Может, не такие они и умные, если им смекалки не хватило? Том решил, что на ерунде его точно не поймают. Он будет отвечать безупречно на каждый вопрос. Сможет то, чего не смогли другие.
– Значит, договорились? – спросил Блан.
– Да.
– Тогда приходи к семи. Встретимся здесь, и я отведу тебя на пятый этаж.
– Спасибо, – сказал Том. – Большое спасибо.
– Нет, это тебе спасибо, Том.
Одутловатое, бледное лицо Блана озарила широкая улыбка. Он нервно пригладил седые волосы своими длинными костлявыми пальцами.
– Пришел – слава богу! А то мы бы просто пропали. Идем наверх – тебя там загримируют и выдадут новую рубашку и галстук. Наш маленький подарок! Не ожидал? Привыкай: это телевидение – надо выглядеть как положено. “Virtute” не экономит на мелочах – мы солидное шоу. Но как же лихо ты разделался с тестом! Я до сих пор под впечатлением. – Блан взял Тома за плечи и повернул в сторону лифтов. – Сюда. Волнуешься?
– Нет.
– Напрасно. Это твой шанс. Кто знает, куда он выведет. Потом не остановишь. Может, студия звукозаписи контракт предложит, или роль в ситкоме дадут.
Они поднялись на пятый этаж и вышли из лифта. Прошли по коридору к двустворчатым дверям, миновав чернокожего мужчину, который мыл пол. Пока тот отжимал тряпку над ведром, Том успел заметить его лицо – оно показалось знакомым. Створки дверей захлопнулись, и Том вспомнил: это был один из бывших участников викторины.
Теперь они стояли перед дверью с табличкой “Гримерная”.
– Здесь тебя подготовят, – произнес Блан, поправляя галстук. – Я пойду проверю другого участника, ты в надежных руках. Главное, не нервничай, пусть все идет как идет.
Том кивнул. Оглянулся на двустворчатые двери: захотелось вернуться в коридор поговорить с Бобом Джонсом, но Блан втолкнул в гримерную. Там его поймали две женщины, развернули и усадили в кресло перед большим зеркалом.
У одной были рыжие волосы и пухлые щеки, остального Тому не было видно.
– Расслабься, детка, – сказала она. – Мы еще ни одного больного не потеряли.
У второй вид был нездоровый – совсем худая, и щеки ввалились настолько, что, казалось, соединяются внутри рта.
– Какой у тебя размер рубашки? – спросила она.
– Большой, – сказал Том.
– Размер воротника знаешь?
Том повертел головой.
Худая поцокала языком и сказала:
– Ты крупный парень. Я бы сказала, шестнадцать с половиной.
– Дай-ка на тебя поглядеть, – сказала рыжая, ухватив Тома за подбородок, и покрутила его голову из стороны в сторону. – Бывает и хуже, – добавила она, разглаживая ему лоб большим пальцем. Потом потянулась к тележке, стоявшей рядом с креслом, и макнула кончики пальцев в коричневый крем.
– Что это? – спросил Том.
– Ты недостаточно темный, золотце, – сказала она и принялась размазывать крем по лбу и щекам Тома. – Это ж телевизор.
Он наблюдал в зеркало за тем, как его светло-коричневая кожа становится шоколадной.
– Ну вот, пожалуйста, – сказала рыжая, – совсем другое дело.
Худая вернулась с белой рубашкой. Она была так накрахмалена, что даже с помощью гримерши Том влез в нее с трудом. Воротник оказался тесноват. Том попытался застегнуть верхнюю пуговицу – безуспешно.
– Дай-ка я попробую, – сказала худая. Острые костяшки пальцев вонзились в кадык, и у Тома перехватило дыхание. Провозившись несколько минут, она все-таки сумела протолкнуть пуговицу в тугую петлю. – Вот так! – Она отступила на шаг.
Том посмотрел в зеркало и увидел другого человека. Контраст между белой рубашкой и непривычным цветом лица был настолько разительным, что обескураживал, сбивал с толку. Том чувствовал себя клоуном.
– А лицо обязательно этим мазать? – спросил он.
– Боюсь, что да, красотуля, – сказала рыжая. – Боюсь, что да. Правила есть правила. А то родные захотят тебя по телевизору посмотреть – и не узнают.
Худая повязала Тому галстук, затянув его настолько, что жесткий воротник сдавил горло еще сильнее, чем пуговица.
– Готов? – спросил Блан, заглядывая в комнату из коридора. – Слушай, отлично выглядишь, просто прекрасно. – Он обошел вокруг Тома. – Молодцы, девочки. Очень хорошо. То что надо. Том, тебя не узнать.
– Я себя тоже не узнаю.
Блан громко засмеялся.
– Слышали,
