“Ne te quaesiveris extra”[43]. За ним следуют строки из эпилога к пьесе Бомонта и Флетчера “Судьба честного человека”:
Все люди – звезды; коль душа смогла
Поставить честность во главу угла,
Она сияет всем, и в свой черед
Судьба ей по заслугам воздает.
Поступки – ангелы и нас хранят верней
От молчаливых роковых теней.
Пот набрал воздуха и уже собирался что-то сказать, но Том его опередил:
– Затем идут еще четыре строки. Они звучат так:
Кто был рожден меж голых скал,
Толкался у сосков волчицы,
С орлами в стужу корм искал,
Тот испытаний не боится.
Пот, хоть и сказал свое “правильно”, но уже с нескрываемым разочарованием, еле слышно.
– Итак, наш новый чемпион – Том Вазетепе откуда-то из Миссисипи.
Зал встретил объявление гробовым молчанием.
11
Пора было перестать притворяться, будто этот последний отпуск что-то значит для матери. На следующее утро она снова незаметно ускользнула от нас и умудрилась потеряться на соседней улице. Лоррейн волновалась, но, похоже, ее целиком поглотило то, чего, насколько я знал, у нее прежде не было – любовная связь с мужчиной. Словно чувствуя себя виноватой за внезапно свалившееся на нее счастье, она была особенно ласкова с матерью, да и мне улыбалась чаще обычного. Мэрилин, как и следовало ожидать, все понимала и не вмешивалась. Как-то вечером, уложив мать пораньше и напичкав ее таким количеством седативных, от которого сам бы уже давно храпел, я спустился по аллее к дому Мэрилин. Дверь открыл мужчина; у него из-за плеча выглядывала Мэрилин.
– Извините, если помешал, – сказал я.
– Монк, – сказала Мэрилин, и по ее тону я понял, что помешал. – Заходи. Познакомься: это Клевон.
Клевон схватил протянутую мной руку в районе большого пальца – я знал эту форму рукопожатия, но никогда не был к ней готов, – и сказал:
– Как оно чё, брат?
Я стал лихорадочно вспоминать, как принято отвечать на такое приветствие. Сказать “ничё”, но тогда вопрос: зачем вообще пришел? Сказать “много чё”, но тогда придется перечислять. И я сказал:
– Да так, – что вроде бы пришлось к месту, но прозвучало как-то обидно для Мэрилин. И добавил: – Заглянул по-соседски.
– Окей, – сказал Клевон и неторопливо, вразвалочку прошел к дивану, где принялся перебирать стопку компакт-дисков.
– Не знал, что у тебя гости, – сказал я Мэрилин.
– Ничего. Хочешь чего-нибудь выпить?
– Вообще-то у Лоррейн на вечер планы. Мне лучше вернуться к маме.
Произнеся “мне лучше вернуться к маме” при Клевоне, я чуть сквозь землю не провалился. Словно мне снова двенадцать, и как только уйду, он засмеется и спросит, что это за имя такое – Монк.
Мэрилин вышла со мной на крыльцо. Извинилась и тихо сказала:
– Я раньше встречалась с Клевоном.
– А теперь?
– Выясняем отношения.
– Это бывает непросто, – сказал я. – Тогда до завтра?
– Окей. – Она не подалась вперед, давая понять, что поцелуя не будет. Я понял и не стал настаивать. Спустился по ступенькам и пошел к дому, пока она меня не окликнула. – До завтра, – сказала она.
Я кивнул.
* * *
Город Колумбия в штате Мэриленд долго развивался строго по плану, пока численность населения не превысила этот план. Дальше развитие пошло стихийно, а изначальный план только всему мешал. Больница, которую (очевидно, сочувствуя родственникам) назвали восстановительным центром, находилась за чертой города. Вместо привычной синей, зеленой или белой медицинской одежды, персонал нарядили в халаты и платья с веселыми узорами. Все работники центра были неприлично молоды и в отличной спортивной форме. Улыбались без устали, склоняясь над пускающими слюни пациентами или обращаясь к больным, глядевшим на них пустыми, умершими глазами. Я совсем сник, представив среди них мать, и точно знал: когда мы приедем оформляться, она будет полностью адекватна.
– На территории круглосуточно дежурит как минимум один врач, – сказала красивая блондинка в бежевом деловом костюме. – У нас семь рекреационных зон, где показывают и классические фильмы, и новинки. Еда исключительная. Настоятельно рекомендую попробовать. Вам будет трудно поверить, что она не домашнего приготовления.
– У вас есть приличная библиотека?
– Полки с книгами есть в каждой рекреационной зоне.
– А какие книги?
– Детективы. Да много всего. – Миссис Толлисон (так она представилась) уловила мое беспокойство, но не могла понять, чем оно вызвано. – Конечно, у большинства наших гостей зрение совсем слабое, и читать им бывает трудно.
В машине по дороге домой я думал о том, что заглянул в будущее, узнал, как будет выглядеть последнее жилье матери. Но также понял, что пока не готов ее туда поместить. Мне требовалось еще одно неопровержимое подтверждение ее болезни.
* * *
Молотки, как и пилы, различны по своему назначению – есть множество разновидностей. Если большой палец вывихнут, это еще не значит, что его нет.
* * *
– Билл, кажется, я нашел место, куда можно было бы переселить мать.
Лоррейн с матерью сидели на веранде – в окне маячили их затылки.
– Думаю, это оптимальный выход, – сказал Билл.
Я мгновенно завелся. Даже если он прав, даже если он врач, даже если он сын этой женщины, его никто не просил высказывать свое мнение. Я сказал:
– Рад, что ты согласен.
После короткой, но многозначительной паузы он сказал:
– Я вышлю сколько смогу. – Спасибо, хоть не стал расспрашивать про больницу или объяснять, что там должно быть. – Мне теперь позволили брать детей раз в месяц на выходных.
Это было вопиюще несправедливо, и все мои претензии к нему за отсутствие в жизни матери утонули в жалости.
– У них все в порядке?
– Вроде да. Единственное условие: Роб не может находиться в доме, когда они приходят.
– Ужасно.
– Ну, это Аризона.
– Может, сейчас и не стоит про это. Может, про это вообще никогда не стоит, но скажу. – Мать и Лоррейн, похоже, никуда не собирались с веранды. – У нас есть еще одна сестра. – Билл, естественно, промолчал – по нашим неписаным правилам, его очередь говорить еще не наступила. – У отца был роман, когда он служил в армии, и, похоже, у нас есть сестра.
– Тебе это мать сказала?
– Не совсем. Но она устроила так, чтобы я узнал об этом из отцовских бумаг.
– Мне сейчас не до этого, – сказал он.
– Да от тебя ничего и не требуется! Ее зовут Гретхен, но фамилии я не знаю. Мать – англичанка, была медсестрой в Корее, ее фамилии я тоже не знаю.
