С Бакарицы все резервное имущество царской армии вывезла, до последней пушинки!.. Ну, а потом твой батя стал членом подпольного ревкома. Беда в том, что у нас давно нет связи с ним. Думали мы... и пришли к решению, что нужно послать туда человека. Предлагаем поехать тебе. Кстати, и с отцом встретишься. Вместе поработаете.
Артем с трудом удерживался, чтобы не вскочить и не обнять сидевшего перед ним пожилого человека, выжидательно и строго смотревшего прямо ему в глаза. Он снова будет вместе с отцом, будет помогать ему в его опасной работе! Но Артем сдержался и ответил просто:
— Охотно поеду. Но справлюсь ли?
— Справишься. Туда и нужно посылать молодых, стойких духом и крепких физически, — улыбаясь сказал секретарь губкома, с видимым удовольствием разглядывая взволнованное лицо молодого чекиста.
— Спасибо.
— Только горячку пороть нельзя — дело можно провалить, а от этого партии большой ущерб будет... Может, тебе там долго задержаться придется.
Секретарь подошел к Артему и, взяв его за плечи, тихонько подтолкнул к двери:
— Ну, будь счастлив! Желаю успеха. Иди!
...Стоял один из чудесных теплых дней северной осени, когда начальник разведотдела армии вызвал Артема для заключительной беседы.
— Ну как, все усвоил, все понятно? — спросил он. — Знаешь, какие трудности тебя ожидают?
— Знаю, — ответил Артем.
— Я экзаменовать тебя не буду. Хочу сообщить нечто очень важное.
Артем старался вникнуть в каждое слово начальника.
— В штаб белогвардейского генерала Миллера проник и работает наш человек. Это очень ценный для нас агент. О нем знают только я, командующий и член Военного совета. Теперь вот будешь знать и ты. Так вот, с ним, с этим разведчиком, у нас оборвалась связь. Первым делом тебе и нужно выяснить причину этого. И если все благополучно и он цел, установить с ним контакт. Понял?
— Понял.
— Слушай дальше. Позвонишь по телефону триста двадцать два. Пароль должен быть такой — спросишь: «Вы ноль три?» Он должен ответить: «Не понимаю вас». Если будет так, то скажешь вторую часть пароля: «Прошу занести ваш карточный долг».
— Понял?
— Понял.
— Повтори, только тихо, — потребовал начальник. — Записывать нельзя.
Артем повторил.
— Еще раз... Хорошо. Никто, кроме отца, не должен знать, кто и зачем тебя послал. Помни: абсолютная скрытность и точность — обязательны для разведчика. Ошибка может привести к провалу, к гибели многих людей. Ну, прощай. — Начальник крепко пожал руку Клевцову.
Поезд отходил ночью, и надо было торопиться. Собрав вещи, Артем пошел к Дубцу попрощаться.
Предгубчека, выпроводив всех, кто в это время находился в его комнате, не исключая членов коллегии, усадил Артема рядом с собой.
— Сдавать отряд тебе не надо. Никто не должен знать, что ты едешь на Север. Смотри не проболтайся. Даже матросу! Ничего не попишешь, такое у нас дело...
Дубец встал, прошелся по комнате.
— Послушай, Клевцов, хотел я с тобой посоветоваться. Как ты думаешь, можно поставить матроса на твое место? Только честно говори...
Артем подумал. Наконец проговорил с трудом:
— Н-не знаю, товарищ предгубчека. Человек он наш, хороший, но... решайте сами.
Дубец продолжал ходить по комнате.
— А как у него с Валей, не знаешь?
— Любят они друг друга.
— И что же — все хорошо?
— Воспитывает она его...
— Воспитывает?.. Вот-вот, и я замечал.
Дубец пошагал еще, потом подошел к Артему:
— Ну, что ж, прощай, дорогой. Не поминай лихом. Счастливого пути. И отцу передай привет.
Они обнялись.
Ночью, оставив у дежурного записку для Ивана и Вали, Артем незаметно отправился на вокзал, где его должны были посадить на бронепоезд.
Через бурелом
Путь в Архангельск оказался куда труднее, чем Артем предполагал. И труднее, и продолжительнее. К тому же тяготило и то, что на бронепоезде он был как бы посторонним человеком.
Командир поезда Галий, пожилой кубанец, прослуживший более пятнадцати лет на флоте, иногда приглашал Артема сразиться в шашки и ловко загонял его в угол, который называл по-морскому гальюном. «Сиди, сиди, — говорил он, — раз играть не умеешь. Наслаждайся!»
Но чаще всего Галий не замечал долговязого парня, которого было приказано доставить по назначению в целости и полной сохранности.
Однажды ночью, на третьи сутки после долгих стоянок и внезапных бросков бронепоезда к фронту и обратно, Артем проснулся от сильного гула. Вагон сотрясался. Били все орудия, и уши как бы заложило плотными кусками ваты.
Не успел Артем хорошенько обдумать, что ему следует делать, как стрельба прекратилась. Под вагоном что-то заскрежетало, и поезд бесшумно тронулся. Появился Галий, резко скинул фуражку, зажег свечу и, обращаясь не к Артему, а куда-то в сторону, с досадой бросил слова:
— Так!.. Осечка!..
Артему стало ясно, что первая попытка прорваться через линию фронта к станции Плесецкой, куда они держали путь, провалилась.
А было так. Белые открыли сильный огонь, стреляли с закрытых позиций. После короткой перестрелки бронепоезду пришлось покатить назад.
Начались беспокойные дни и ночи. Вот где-то в стороне, а затем все ближе и ближе застрекотал аэроплан. Он низко пролетел над вагонами и сбросил бомбу; она разорвалась недалеко от насыпи, не причинив вреда. По аэроплану стреляли из винтовок. Артем тоже сделал попытку пострелять — ему казалось, что уж он-то наверное попадет в цель, — но командир бронепоезда оттеснил его локтем:
— Ну куда, куда лезешь? Я отвечаю за тебя головой. Понятно?
Как ему надоело быть пассажиром на особых правах!
Аэроплан появлялся еще и еще раз. Поезд маневрировал — то ускорял ход, то тормозил.
Вскоре Галий предпринял новую попытку прорваться к станции. Казалось, все идет хорошо. Но противник был хитрее, чем предполагали. Он замолчал только для видимости, а затем ударил из всех пушек. И снова пришлось отходить назад.
Когда бронепоезд после отхода остановился, из ельника, вплотную подступавшего к полотну, вышел невысокого роста человек, одетый в кавказский бешмет. На нем была каракулевая шапка с прикрепленной наискось красной лентой. Подымаясь в вагон, он левой рукой придержал кривую шашку; тяжелый кольт в деревянной кобуре свисал почти до самых колен.
Артем с удивлением разглядывал неожиданного гостя. Северный лес — и вдруг кавказский джигит! Но когда кавказец в вагоне назвал себя: «Хаджи Мурат», Артем понял, кто перед ним. Слухи о смелых действиях партизанского отряда Хаджи Мурата давно уже ходили по всему Северу, вызывая у многих недоверие.
В поезде Хаджи Мурат
