большой пост Длинных Ножей. Ниже него расположились лагерем Вороны, за ними, ближе к холмам, были ассинибойны, а рядом с ними – кри.
Мы спустились вниз и разбили лагерь прямо над постом, недалеко от реки. Не успели мы поставить свои вигвамы, как вождь торговцев послал сказать нашим вождям, главным воинам и знахарям, чтобы они пришли пировать и курить с ним, и мы надели наши военные наряды, накрасились, взяли оружие и отправились на пост. Перед ним стояло множество наших врагов, которые пристально смотрели на нас, и мы так же пристально смотрели на них. Бегущий Орёл и я шли рядом в хвосте нашей колонны. Я заметил, что, когда мы оказались на глазах наших врагов, стоявших сразу за большими воротами поста, ассинибойны указали на неё и зашептались; те, кто знал, вероятно, говорили другим:
– Вот она, женщина-воин, которая посчитала ку на нашем вожде!
Что бы они ни говорили, слова передавались из уст в уста и знаками, и Вороны, кри и ассинибойны не смотрели ни на кого, кроме неё. У них были жадные, жаждущие глаза. Никогда, никогда они не видели женщину такую красивую, такую грациозную, какой она была в своем великолепном мужском военном наряде. Она ответила на их пристальные взгляды холодным и суровым взглядом, с легкой презрительной улыбкой на губах, и заставила их одного за другим опустить глаза, но только до тех пор, пока она не прошла мимо; затем они повернулись и уставились ей вслед еще пристальнее, чем прежде.
Мы вошли в ворота поста, где нас встретили вождь торговцев и его люди, провели в большой зал и усадили на стулья. Он передал нам большую трубку из красного камня, уже набитую, и наши знахари раскурили её и после коротких молитв передали по кругу, чтобы каждый по очереди смог затянуться.
Затем поднялся вождь торговцев и произнес небольшую речь.
– Я рад, – сказал он, – что вы сегодня со мной. Я хочу всегда оставаться другом с вами, племенами черноногих, и с вами, гро-вантрами, и хочу, чтобы вы все были моими друзьями. Я прошу вас торговать со мной, а не с Красными Куртками с севера, потому что я дам вам гораздо больше за ваши меха и шкуры, чем они. Кроме того, я хочу сказать вам вот что: не бойтесь своих врагов, пока стоите здесь. Я предупредил их, что направлю свои четыре пушки на их лагеря и уничтожу их, если они попытаются напасть на вас или каким-либо образом вам досаждать. Я надеюсь, что вы сделаете так: все ваши пять племён соберутся и заключат прочный мир друг с другом.
Женщина-полукровка перевела нам его слова. Когда он закончил говорить, Одинокий Ходок встал, и она перевела его речь белым. Он сказал:
– Мы рады быть с вами в этот день и надеемся стать вашими друзьями и торговать с вами с этого времени и все лета, которые настанут. Вы просите нас заключить мир с нашими врагами, которые здесь стоят. Такого мы не можем даже представить: в них нет правды. Вам не нужно было угрожать им своей пушкой: у нас достаточно пороха и пуль, хороших луков и стрел, и наши сердца сильны. Мы готовы сражаться со всеми тремя племенами одновременно, если они на нас нападут.
Ну, дальше были еще речи. Для нас был устроен великолепный пир, и, наконец, несколько людей вождя торговцев пришли, пошатываясь под грузом подарков для нас; каждый из нас получил по дорогому одеялу, немного табака, красной краски и нож, а каждый из главных вождей получил ружьё. А потом мы отправились домой, договорившись, что начнем торговать нашими мехами на следующее утро.
На протяжении всего нашего визита к главному торговцу я заметил, что он не может отвести глаз от моей почти сестры, но я ничего не сказал об этом ни ей, ни кому-то другому. В тот вечер женщина-полукровка пришла к нам вместе со своим мужчиной и до поздней ночи не говорила ни о чем и ни о ком, кроме вождя торговцев. По ее словам, он был богат. Кроткий, но очень храбрый. Совсем недавно, охотясь на бизонов, он и его люди подверглись нападению военного отряда Разделённых Волос, и он собственноручно убил пятерых из них, а остальных прогнал прочь. Любая женщина, которая вышла бы за него замуж, несомненно, была бы счастлива. У нее всегда было бы всё, что она хотела бы носить и есть, и ей никогда не пришлось бы работать: его мужчина готовил и убирал в комнатах.
Моя почти сестра слышала её, но не обращала особого внимания на эти разговоры. По выражению её глаз я понял, что мысли её были заняты другим. Из всех присутствующих я один видел, к чему клонит эта женщина. День за днём торговля продолжалась, и вечер за вечером женщина приходила к нам и говорила только о вожде торговцев, его добром сердце и храбрости. А потом, вечером последнего дня нашей торговли, пришла женщина, нагруженная одеялами, синей и красной материей, бусами, браслетами и серьгами, разложила их перед моей почти сестрой и сказала:
– Бегущий Орёл, вот что сказал мой вождь, храбрый и добрый торговец: «Это мои скромные подарки тебе, прекраснейшая из всех женщин. Стань моей женщиной, и всё, что есть у меня, будет твоим. Я люблю тебя».
– Женщина-полукровка, передай это своему белому вождю, – ответила моя почти сестра. – Я дала обет Солнцу. Я никогда не стану его женщиной. Я возвращаю ему подарки.
И, сказав это, она покинула нас и отправилась в свой вигвам.
Женщина-полукровка, снова укладывая подарки и закидывая их за спину, сказала:
– Она, должно быть, сумасшедшая, если отказывает великому белому вождю, величайшему из всех вождей, белых или краснокожих, на этих равнинах. Дала клятву Солнцу! Ха! Что такое Солнце? Это всего лишь огненный шар, а вовсе не бог! Я знаю это, потому что так сказал мне великий белый вождь.
– Женщина, немедленно покинь мой вигвам! Ты не должна говорить здесь плохое о Солнце. Стыдись! Ты отреклась от учения своей матери и веришь тому, что говорят тебе белые. Уходи! Быстро исчезни с моих глаз, – крикнула моя мать, и та ушла, не сказав больше ни слова.
На следующий день мы свернули лагерь и отправились к подножию наших великих гор, к Хребту Мира. Путь туда был долгим, и мы двигались медленно, останавливаясь то тут, то там на несколько дней, и так добрались к реке Двух Талисманов к луне Спелых Ягод. Всю дорогу мы собирали и
