на лице негодование, она оттолкнула Артема и быстро пошла дальше.
Артем «опечаленный» вернулся к Косому. Тот расхохотался.
— Ну и отшила тебя эта красотка!
— А, черт с ней! — Артем лихо сплюнул. — В ресторане и не таких найдем... Больно дорожится собой...
В ресторане веселье было в полном разгаре. На эстраде неистовствовал оркестр. Со всех сторон слышались возгласы подвыпивших, иностранная речь, женский смех и визг.
Места были все заняты. Только в глубине зала, у запасного выхода, пустовал столик. Артема это вполне устраивало. Он спросил у Мишки Косого, что он будет пить-есть...
— Давай заказывай, не жалей...
Официант принес две бутылки коньяку, как он сказал — «настоящего Шустова», и английского «шерри-бренди». Закуска еще не была подана, а Мишке уже не терпелось. Он налил коньяк в самый большой фужер, потянулся, чтобы налить и Артему, но тот мягко отвел руку:
— Подожду закуску...
Мишка опрокинул фужер в рот, поморщился и вытер губы рукавом. Глаза его стали влажными, слегка помутнели. Рука дрожала, когда наливал себе вторую. Он покровительственно похлопал Артема по плечу. Кажется, на какой-то миг у него вновь вспыхнуло подозрение, но коньяк уж очень заманчиво светился... Одного взгляда на него было достаточно, чтобы Артем показался Мишке самым лучшим другом.
— А помнишь Вологду, Тихона, Багрова? Черт побери, вот время было!.. А сейчас мы с тобой вышли в люди, а? Господа... вот коньяк хлещем...
Косой стал хвастливо рассказывать, что в контрразведке он не на последнем счету. Сам Тронхилл однажды поздоровался с ним за руку и пообещал хорошую награду, если он отыщет на лесозаводе большевиков.
Мишка налил еще коньяку и доверительно захихикал.
— Тут я недавно одну большевичку застукал. Фамилия вроде Сильман. Красивая такая баба! Ну, натурально, стало быть, арестовал ее — и в участок. А потом, как миленькую, отвел во Мхи... И стрельнул: пиф-паф!
Артем до боли стиснул под столом кулаки. На Мишку он старался не смотреть. Казалось, взглянет — и уже не удержит себя, схватит за горло и задушит здесь же, в ресторане... Артем молчаливо налил Косому и себе, отпил глоток, остальное незаметно вылил под стол. Пить он не умел и опасался.
Шпик продолжал что-то рассказывать, но Артем уже не слушал, его тревожило одно — достаточно ли пьян Косой, речь его стала совсем бессвязной.
— Миша, ну за дружбу, еще по одной... Ну, пей...
Косой что-то мычал, затем вдруг опустил голову на стол. Уснул, что ли?..
Несколько минут Артем сидел, разглядывая зал. Ресторан шумел, трезвых уже почти не было. Что ж, можно и уходить... Да, пора...
Он расплатился, обхватил Косого за талию и вынес из ресторана. У подъезда дежурили извозчики.
— На Архиерейскую! — приказал Артем, с трудом усадив пьяного в коляску. Извозчика он отпустил недалеко от берега и, взвалив, как тюк, Косого себе на спину, прошел дальше, затем спустился к воде.
Возле полузатонувшей у берега баржи сидели трое парней. Приглядевшись, Артем узнал среди них Федю. С ним был его лучший дружок Вася Новожилов.
Он положил Мишку на песок. Шпик не просыпался, только улегся поудобней, положил под щеку кулак.
— Кто это? — хмуро спросил Федя, наклоняясь к пьяному.
— В полиции у него была кличка «Косой». А какая сейчас — не ведаю...
Артем рассказал приятелям все, что знал о шпике.
— Что же делать будем с ним, ребята? — спросил Федя.
— Придется утопить! — сказал один из его помощников.
— Это будет справедливо, — добавил другой парень. — Рыбам на съедение. У-у, гад, и не просыпается. — Он ударил шпика в бок.
Мишка перестал храпеть и вдруг сел. Чуть приоткрыв глаз, выругался; потом с трудом поднял веки и закрестился:
— Осподи Сусе... Где я?
Все молчали.
— Осподи! — громко рыгнул Косой и попробовал встать.
— Сиди, пес шелудивый. Ты, может, когда-то был человеком, а сейчас ты падаль, — крикнул Федя.
Косой закрестился.
— Да кто вы есть? — крикнул он, поднимая мутные глаза на парней и на Артема. — Артемка, скажи!
— Мы судим тебя за все твои темные дела. — Федя показал на Артема: — Он нам все рассказал.
— Братцы! — крикнул Косой отчаянным голосом, все поняв. — Не губите, братцы!.. Артемка, смилуйся!
Он окончательно протрезвел.
— Не губите душу христианскую... детки у меня...
— Потише, не ори... Ишь ты, детки, — промолвил Артем, с отвращением глядя на Косого. — А ты хоть раз пожалел чужих детей, когда, гад, людей увечил, убивал? Ты пожалел Раю Сильман, когда издевался над ней в участке? У нее двое маленьких детей осталось!.. Ребята, вяжите его...
Артем подумал о том, что сам только что едва ушел от мук и смерти, которые ждали его в застенках контрразведки. Он вспомнил Вологду, вспомнил Тихона и как его поучал Косой, когда они отправлялись на погром: «Гирьку захвати»... Нет у него и не может быть жалости к этому человеку, да и был ли он человеком, этот Мишка Косой, лежавший сейчас связанным на дне лодки. Не могло быть пощады подлой ищейке! Пощадить его — и он снова будет предавать и убивать.
Оттолкнув с силой лодку, Артем прыгнул в нее вслед за Федей и парнями.
Вскоре она вновь причалила к берегу. Шпика Мишки Косого в ней уже не было.
Прогулка на яхтах
Артем встречался с отцом изредка, только тогда, когда этого требовали дела. Встречи назначались через Петровича то на лесопильном заводе, где Старо́й работал мастером цеха тарной дощечки, то на каком-нибудь людном перекрестке, то у входа в кинотеатр. Клевцов сообщил сыну, что связь по «цепочке» проверена и что теперь он может свидеться с разведчиком. Встреча с «ноль третьим» состоялась...
Вскоре Артем снова встретился с отцом, на этот раз у той скамейки на Приморском бульваре, где впервые увидел Зину.
Отец был уже на месте и ждал его. В хорошем новом костюме с жилеткой, в котелке, он был похож на купца среднего достатка. По-приятельски, широким жестом протянув руку Артему, Старо́й пригласил его сесть с собой рядом.
— Ну, рассказывай... Что это у тебя за история получилась с твоим... знакомым, — начал он сразу с вопроса, который его беспокоил.
Артем рассказал отцу о своей неожиданной встрече с Мишкой Косым и о том, как вынужден был отделаться от него.
— Везет же тебе, Артемка, со старыми знакомыми.
