человеческих ловушек.
На рассвете мы снова были на плаву. Ночью дул теплый западный ветер, и тумана не было. Когда солнце поднялось над горизонтом, позолотив белые утесы и изъеденные временем песчаники по краям долины, мы подумали, что никогда еще не видели более прекрасного и причудливого творения рук природы. Сах-не-то была растрогана до слез. Я не знаю, в чем заключалась ее простая молитва восходящему королю дня; да, я знаю; но зачем повторять её искренние мольбы своему богу? Кто знает не больше ли от них пользы, как и от молитвы христианина его невидимому Богу?
Дыра В Стене! Кто бывал в верховьях Миссури, тот наверняка помнит эту удивительно тонкую и высокую стену из песчаника. С вершины высокого хребта она возвышается прямо над равниной, а затем спускается вниз на сотни футов, до уровня долины. Примерно в пятидесяти футах от места падения и, возможно, в двадцати от вершины несколько каменных блоков отвалились, оставив продолговатую зазубренную дыру. Когда мы увидели это, на мгновение сквозь нее засияло солнце, осветив немного горы и реку, залив их ярким светом, и оставив всю остальную долину в темных тенях. Ни один путешественник не был так внимателен к описанию физического облика местности, по которой они проходили, как Льюис и Кларк, однако в их дневниках я не нахожу упоминаний об этом удивительном чуде природы. Возможно, в их время это была сплошная стена.
Сегодня утром вдоль реки было множество канадских гусей. С каждой отмели и с каждой точки острова они выскакивали перед нами с оглушительными криками, которые эхом разносились от утеса к утесу в тишине утреннего воздуха. У меня было много возможностей сойти на берег и поохотиться на них, укрывшись за высокими берегами и зарослями ивняка, но у нас в лодке была одна толстая рыба, и этого было достаточно для наших нужд. В течение часа или более после отправления мы видели множество стай острохвостых тетеревов, которые, конечно же, собирались у берега реки на утренний водопой. Однажды несколько тетеревов носились среди стаи гусей, причем представители двух видов, по-видимому, не обращали внимания друг на друга. Как правило, в это время года тетерева приходили на водопой только раз в день, а остаток дня проводили в оврагах. Раньше, в августе, сентябре и октябре, пока стоит теплая погода, их всегда можно было найти у реки. Я бы не рискнул подсчитывать численность этих птиц в верховьях реки от Угольных Берегов, скажем, до старого форта Пек. На протяжении почти трехсот миль по воде их никто не тревожил, и они так же многочисленны, как и сто, а то и тысячу лет назад.
От Соборной скалы река течет на северо-восток на протяжении пяти миль, а затем резко поворачивает на юго-восток. Завернув за поворот, мы обнаружили, что дует умеренный попутный бриз, поэтому я поднял вёсла и поднял маленький квадратный парус из муслина, который захватил с собой как раз для такого случая. Несомые течением, мы быстро продвигались вперед, любуясь чудесными пейзажами прошедших дней. Вот и пики – череда острых выступов песчаника высотой от фута до пятидесяти. А потом мы подошли к скале Пароход – высокому, длинному, массивному утесу, лежащему в миле к северу от реки. Я никогда не замечал в нём сходства с пароходом. По обеим сторонам от него и дальше, далеко на севере, расположены череда холмов странной формы, типичных для этой страны.
Еще через час мы подошли к Темному холму – острому, высокому массиву коричневого конгломерата из пемзы и глины, поднимающемуся от берега реки на высоту не менее пятисот футов. Проезжая здесь на пароходе «Красное Облако» в 1880 году, мы заметили большого горного барана почти на самой вершине, с любопытством смотревшего вниз на лодку. Один из членов нашей группы, Эли Гуардипи опустился на колено на палубе и, положив винтовку на поручень, тщательно прицелился в животное, прежде чем выстрелить. При звуке выстрела баран высоко подпрыгнул, упал на бок, а затем, перекатываясь, кувыркаясь, скользя, плюхнулся в реку. Пароход был немедленно остановлен, и большое кормовое колесо удерживало его до тех пор, пока баран не подплыл ближе, после чего матросы подняли его на борт. Это был великолепный и трудный выстрел, поскольку судно делало не менее двадцати миль в час. Если бы это удалось любому другому, я бы счел это простым везением, но об Эли и его меткой стрельбе я расскажу позже.
Миновав Тёмный холм и завернув за поворот, мы оказались у острова Паблос, названного в честь старого сотрудника Американской Меховой компании. Верхняя его часть представляет собой длинную и широкую песчаную отмель, но в нижней части заросли высоких и стройных хлопковых деревьев. Прямо ниже него находятся пороги Паблос. Когда мы вошли в них, я был так поглощен пейзажем на севере, что забыл указать пролив Сах-не-то, и «Хороший Щит» с сильным толчком сел на мель. Я надел болотные сапоги и, наконец, вывел её на более глубокую воду, хотя это было нелегко при таком быстром течении. От порогов мы быстро преодолели расстояние до Волчьего острова – почему и когда его так назвали, я так и не узнал. А потом, проплыв ещё пару миль, мы подъехали к устью ручья Стрелы и высадились на обед, проделав с рассвета шестнадцать миль.
Ручей Стрелы берёт начало в горах Хайвуд и на протяжении части своего русла протекает по глубокой и узкой долине, местами напоминающей каньон. В месте своего впадения в Миссури она образует широкую и красивую равнину, все дальше и дальше оттесняя старую реку на север, к холмам. Здесь есть прекрасная лесная роща вдоль края равнины, окаймляющей реку. Сразу за ней мы обнаружили развалины старого охотничьего домика – наполовину хижины, наполовину землянки. Там не осталось ничего, кроме камина и дымохода из дикого камня. С одной стороны от него возвышалась огромная груда костей, черепов и рогов бизонов, вапити, оленей и горных баранов. Не всё это было работой старых лесорубов, людей, которые снабжали пароходы топливом. Раньше они охотились, ставили капканы и облегчали себе жизнь. Много приятных вечеров они провели у старого камина после долгого рабочего дня. Они рассказывали множество историй о своих приключениях, глядя, как на раскаленных углях поджариваются жирные ребрышки с хрустящей корочкой.
После обеда Сах-не-то с довольно умоляющим, как мне показалось, видом заметила, что нашла в кустах несколько густо усыпанных бизоньими ягодами кустов.
– И ты хочешь их собрать? – спросил я. – Очень хорошо, тогда разобьем лагерь. Мы не будем торопиться
