Ознакомительная версия. Доступно 44 страниц из 287
себя хорошо кислотность пределах нормы подробности письмом целую Васильев».
— Немедленно сообщите этому кретину, — орал Палыч, — что у него мозги вне пределов нормы!
Мы, разумеется, указание выполнили: «Письмо телеграмму получил удивлён отсутствием фотографий Демченко». Когда через несколько дней на имя главврача поступила бандероль, особую ярость Палыча вызвала фотокарточка, на которой Миша под сенью магнолий лижет эскимо…
Наибольшим успехом рассказы про Мишу пользуются у Шурика Соболева. Владея стенографией, он их записывает и потом перепечатывает на машинке, что вызывает у меня беспокойство, — не дай бог, попадут к Васильеву, ныне заместителю главного врача и моему непосредственному начальству!
— Док, расскажи ещё, как Дугин по бухгалтерии с кувалдой бегал, — просит Шурик.
— Ишь, разохотился, шкет! — возмущается Дугин. — А про пургу не хочешь?
Эта история произошла в начале дрейфа и доставила всем огромное удовольствие: неопытный первачок Соболев выбежал в пургу по большому делу и через мгновение заскочил обратно в домик с полными штанами снега. Своим выпадом Дугин ловко «вышел из боя» и переключил общее внимание на Шурика.
— Шурик, расскажи, почему ты не женился?
— Не стесняйся, здесь все свои!
Эту историю Шурик неосторожно поведал своему начальнику, а Костя, конечно, сделал её достоянием коллектива. На занятия в арктическое училище Шурик обычно ехал на одном и том же рейсовом автобусе, познакомился с молодой кондукторшей и в день совершеннолетия принял её предложение. Но сначала, конечно, обратился за разрешением к маме: «Мама, Люда сказала, что теперь я могу на ней жениться». — «А ты очень хочешь жениться?» — «Ну, конечно». — «А если я куплю тебе „Спидолу“?»
Искушение было слишком сильным, и на целых полгода Шурик оставил маму в покое. Люда обиделась, подчёркнуто громко напоминала о плате за проезд, а потом сказала жениху, что пора и честь знать, взрослые люди всё-таки. На сей раз Шурик был настроен так решительно, что мама повздыхала, повздыхала и — купила ему мотороллер.
Длинный, нескладный, с цыплячьим пушком на щеках, Шурик был постоянным объектом шуток. То ему на день рождения дарили пинеточки (Шурик носил редкостную обувь сорок седьмого размера), то посылали разгонять шваброй туман, а однажды разыграли целый спектакль: по якобы полученному сверху приказу организовали народную дружину, а чтобы дружинники не остались без дела и могли отличиться в проделанной работе, назначили Соболева хулиганом. Но шутки, в общем, были дружеские, да и никому в обиду своего напарника Томилин не давал, поскольку успел к нему привязаться. К тому же все знали, что злых розыгрышей Николаич не любит и может крепко за них всыпать: на полярных станциях случалось, что одна жестокая шутка выводила человека из строя на всю зимовку.
Между тем Непомнящий, который сидел за отдельным столиком и что-то рисовал, требует внимания.
— Выношу на обсуждение коллектива, — скромно говорит он, кладя перед Николаичем лист бумаги.
Это был эскиз диплома о переходе через географический Северный полюс: на фоне сетки из параллелей и меридианов — земная ось, на которой висят для просушки несколько пар унтов. С небольшими поправками эскиз мы одобрили, и разговор зашёл на любимую тему.
— Бочка с отработанным маслом готова, земную ось смажем, — мечтает Веня, председатель комитета по проведению праздника. — А потом на тракторе кругосветные путешествия и выдача дипломов наиболее достойным, согласно утверждённому мною списку.
— А разве не все получат? — удивляется Соболев.
— Уравниловка, Шурик, недопустима, — сурово говорит Веня, — она осуждена периодической печатью. Такой диплом — документ нешуточный, даёт право на бесплатный проезд и персональный оклад. Вот ты, например, официально зафиксированный и разоблачённый общественностью хулиган-пятнадцатисуточник — разве дашь тебе диплом? Или Кореш — у него только и заслуг, что профессионал по дамской части. Или возьмём Кузьмина, из-за безынициативности которого имеет место непрохождение радиоволн в ионосфере.
— Будто это от него зависит, — фыркает Шурик.
— Они шутят, — разъясняет Шурику Кузьмин. — У них благодушное настроение после ужина-с.
— Физик, а умный, — с уважением говорит Веня. — Всё понимает.
— Вы, остряки, — вмешивается Груздев. — По моим прогнозам Льдина пройдёт в стороне от полюса.
— Второй фурункул вам туда, где он был! — пугается Веня. — Сергей Николаевич, а вы как думаете?
— Ветры и течения нами командуют, Веня. Повлиять на линию дрейфа мы можем так же, как на лунное затмение. Ну, а в крайнем случае попросишь Белова подкинуть тебя туда на часок отметиться, тебе он это сделает! Тем более опыт таких полётов у Кузьмича имеется.
Веня с деланным ужасом вжимает голову в плечи: Белов дал страшную клятву ему отомстить. С месяц назад Веня проходил мимо домика Николаича и увидел в окошко, что Белов разбирает и смазывает пистолет. В это время зазвонил телефон, Белов снял трубку, потом оделся и пошёл на радиостанцию. Такого случая Веня, конечно, упустить не мог. Он быстро разыскал подходящий винтик, вбежал в домик и положил в груду смазанных частей. Затем в течение дня то один, то другой зритель осторожно заглядывал в окошко, умирая от смеха при виде совершенно озадаченного и даже взбешённого Белова, который никак не мог собрать пистолет: каждый раз оставался лишний винтик. Что же касается «опыта таких полётов», на что намекнул Николаич, то он заключался в следующем. Весной, в период доставки грузов на Льдину, тот самый репортёр, который «клюнул» на осетров, в порядке компенсации за розыгрыш напросился в полёт с «прыгунами» на полюс. Полёт действительно состоялся, однако в приполюсном районе был сплошной туман, и посадку произвели километрах в сорока от заветной точки. Но спектакль был устроен по всем правилам: бортмеханик дымовой шашкой нанёс концентрические круги вокруг «земной оси», а репортёр в мужественной позе первооткрывателя запечатлелся на этом фоне. И лишь когда полетели обратно, штурман «случайно» проговорился…
— Продолжим? — нетерпеливо предлагает Дугин. Он сегодня уже дважды проигрывал в «чечево» и жаждал реванша.
Мы с Николаичем уединяемся за дальним столиком. Сегодня я проводил обследование по полной программе, но доложить результаты ещё не успел.
— Излагай, — говорит Николаич.
— В общем, нормально, как положено в полярную ночь: потеря веса, понижение давления и ярко выраженная аристократическая бледность — мало бывают на свежем воздухе. Осокин, к примеру, потерял пять килограммов. И нервишки у многих, учти, натянуты, как фортепьянные струны.
— Осокин — это ясно, наберёт, когда успокоится. А с нервишками что-то надо делать, причём немедленно. Что предлагает медицина?
— Если немедленно, я бы на твоём месте половину ребят отправил в Сочи.
— С билетами на самолёт трудно.
— Тогда давай расчистим площадку и футбол затеем под прожектор. Или хотя бы бадминтон.
— А если утреннюю зарядку на воздухе, обязательную для всех?
— Хорошо бы, но я
Ознакомительная версия. Доступно 44 страниц из 287
