все, так что непонятно, что еще такого можно про него написать. Все смотрели кино, все читали Бабеля. По общему мнению, Мишка Япончик был прототипом Бени Крика, «короля одесских бандитов». Поэтому особо нет смысла повторять «трудовую» биографию Мишки Япончика. Моисей Винницкий (это его настоящее имя) родился на Молдаванке, учился вполне сносно, стал электриком (для того времени это почти «компьютерщик»), устроился работать на завод Анатра. Мишку ждала производственная карьера, но здесь в Одессе произошли еврейские погромы, и Япончик принял активное участие в деятельности еврейской самообороны. На завод он не вернулся, а был захвачен революционными идеями, причем реализовывал их он в виде налетов, которые привели его в итоге в тюрьму. Революция освободила его, как и его дружбана Котовского, и многих других бандитов. Ведь бандиты были социально близкими большевикам, и по большому счету, между ними нет никакой разницы. Мишка Япончик появился в Одессе летом 1917 года и сразу сколотил банду – одно из немногих достойных занятий в то время. Целью бандитов были богатые промышленники и торговцы. Когда менялась власть, Мишка сотрудничал с большевистским подпольем, за что его большевики очень уважали. Якобы Мишка старался никого не убивать, но скорее всего это легенда, так как в бандитском деле без убийств не обходится. Конец Мишки известен: он организовал из бандитов полк, который провел одну успешную операцию против петлюровцев, а на следующий день позорно бежал с поля боя. Части Красной армии пытались остановить бандитов, и сам Мишка Япончик был застрелен.
Единственное фото Мишки Япончика
А теперь вопрос, который мне иногда задают гости города-героя: радоваться или нет такой бандитской славе Одессы, которую создали персонажи типа Мишки? На эту тему рассуждали и Паустовский, и Утесов. Лично я против создания ареола вокруг бандитов, лучше бы их вообще не было. Поэтому никаких восклицательных эпитетов от меня по отношению к Мишке Япончику не будет. Но нужно признать, что у некоторых одесских бандитов есть определенный «кодекс чести», которого нет у бандитов в других городах. Я так понимаю, этим кодексом они пытаются частично компенсировать зло, которое приносят городу. В истории про то, что одесские рэкетиры старались не брать больше десяти процентов дохода у бизнесмена, я вполне верю. И такой «кодекс» конечно лучше, чем полный беспредел. Мне когда-то владелец комиссионного магазина показывал записку, написанную рэкетиром, который дал ему ее, как охранную грамоту от других рэкетиров. В записке было написано: «Городские работы произведены». И подпись: «Косой».
Таковы принципы одесского преступного мира, заложенные Мишкой Япончиком.
Валентин Катаев
Начало двадцатого века ознаменовалось приходом в литературу очень большого количества одесских писателей и поэтов, но самым значительным, пожалуй, был, Валентин Катаев, автор знаменитого «Белеет парус одинокий» и многих других книг. А мог бы, по моему мнению, стать еще более значительным, всемирно известным, если бы не оп-ределенные обстоятельства, о которых мы поговорим.
Валентин Петрович родился в семье преподавателя училища и дворянки, дочки генерала. Мать Катаева, Евгения Ивановна, в девичестве Бачей, умерла когда Катаеву было шесть лет, а его младшему брату – Евгению, известному впоследствии писателю из дуэта Ильф и Петров, всего полгода.
Валентин Катаев – офицер.
Фото 1916 года
Окруженный книгами, Катаев уже в девять лет определился со своим будущим – он станет только писателем. Первым в 1910 году в газете «Одесский вестник» было опубликовано стихотворение «Осень», затем пошли публикации и рассказов. Причем по редакциям Катаев ходил сам, без отца, лишь таская с собой для моральной поддержки своего младшего брата.
Молодой Катаев знакомится с Буниным, а также становится другом Юрия Олеши и Эдуарда Багрицкого. Они организуют литературный кружок «Зеленая лампа», в котором Катаев был одним из главных запевал. Все шло по накатанному, но здесь началась Первая мировая война, время испытаний. Валентин Катаев в 1915 году вступил добровольцем в действующую армию и воевал два года. Дважды был ранен, отравлен газами. В первую мировую это было «модно» – травить газами. Вернулся лечиться в Одессу. Встречался снова с Буниным, которого считал своим учителем. Бунин по достоинству оценивал талант молодого писателя, но отмечал одесский цинизм Катаева. Валентин не скрывал, что преследует в жизни и гедонические цели – хочет хорошей красивой жизни. Как сказал один поэт, «хочется быть поэтом, и жить хорошо при этом, в кармане иметь мелочишко, всегда с небольшим излишком, а громы метать по средам, преимущественно до обеда, а в остальное время – нести семейное бремя».
Братья Катаевы
Самый загадочный период жизни Катаева – его участие в гражданской войне на стороне белых. Катаев в 1918 году вступил в гетманскую армию Скоропадского, а в 1919 году – в Добровольческую армию Деникина. Фантастические пируэты судьбы для советского писателя. В 1920 году Катаев был схвачен большевиками за подготовку участия во Врангелевском заговоре. «Паровозом» пошел его младший брат Евгений. Катаев и его брат в течение нескольких месяцев находились в смертельной опасности, но каким-то чудом им удалось освободиться. Катаевых спас друг-чекист Валентина Яков Бельский. Сработала пружина судьбы, которую мы часто наблюдаем в судьбах великих людей.
«Петя и Гаврик». Скульптор Н. И. Степанов
Все остальные участники заговора были расстреляны. Перенесенные переживания отразились на судьбе Катаева, и на его творчестве. В дальнейшем он очень старался быть лояльным к Советской власти, например, подписал письмо против Солженицына. Правда, он и навещал опального Зощенко. В своем творчестве Катаев строго следовал принципам «социалистического реализма» – коммунистической доктрине в литературе, хотя до сих пор никто толком не понимает, что это за гадость такая. Катаеву везло – его миновали репрессии, его печатали, его выпускали в писательские поездки за границу. Об удивительных и страшных днях своей молодости он написал лишь однажды – в небольшой повести «Уже написан Вертер», спустя шестьдесят лет после произошедших событий. Удивительное дело – эта повесть была опубликована в «Новом мире» в 1980 году. Катаеву удалось в своей жизни пробежать «между струйками» и остаться сухим. Видно был очень сильным страх, пережитый в 1920 году. Но из-за стремления приспособиться к советам Катаев не написал большого романа о своей бурной молодости, а ведь крутых кульбитов в его жизни хватило бы на пять романов. Описание мыслей человека, ожидающего расстрела в «Вертере» – это толстовский уровень, а если бы таким был целый роман?
Можно сказать, что Валентин Петрович
