Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 126
Рождественским утром 25 декабря 1997-го года, на рассвете, Букреев, Моро и Соболев проснулись в первом высотном лагере. По словам Моро, Анатолий был в отличном настроении, шутил, никакой напряженности не ощущалось. Все утро альпинисты провешивали перила, постепенно поднимаясь к гребню. В 12:27 Моро вышел на высоту 5950 метров; чуть ниже него по кулуару поднимались Букреев и Соболев. Букреев нес бухту веревки, предназначенную для последнего, заканчивающегося на гребне, тридцатиметрового участка перил.
Затянув свой рюкзак, Моро выпрямился, и тут раздался страшный грохот. Оглянувшись, он увидел, как на него летит огромная, размером с дом, глыба льда.
Это обвалился незаметный снизу ледовый карниз. Его падение вызвало сход лавины. За те несколько секунд, пока лавина не смела Моро, он успел крикнуть вниз лишь одно слово: «Анатолий!»
Букреев в этот момент находился на высоте примерно 5 650 метров, следом за ним шел Соболев. Обернувшись на крик, они увидели приближающуюся к ним стену из снега и льда. Моро сказал, что Анатолий поймал его взгляд и стал быстро, но спокойно выбираться из кулуара.
Лавина с силой товарного состава налетела на Моро, протащила вниз по склону и выбросила чуть выше их палатки в первом высотном лагере. Когда лавина прошла, он был без сознания, к тому же наполовину засыпан снегом. Однако спустя несколько минут Моро пришел в себя и сумел выбраться из завала Минут двадцать он ходил по лавинному выбросу, пытаясь отыскать Анатолия или Дмитрия, но никто не отозвался на его крики.
Кожа на ладонях Моро была содрана веревкой до сухожилий, поэтому он зашел в палатку за запасными перчатками. Затем последовал мучительный шестичасовой спуск к базовому лагерю. К счастью, шерпа, которому разрешили покинуть этот лагерь, еще оставался на месте. Был вызван вертолет, который и забрал Моро в Катманду для оказания срочной медицинской помощи. Перед тем как отправиться к хирургу, Симоне позвонил в Соединенные Штаты.
Печальное известие дошло до Санта Фе поздним вечером 26-го декабря. Оно потрясло нас, хотя мы и отнеслись к нему с недоверием. Накануне мы с Линдой Уайли и Дианой Тейлор[88] отметили Рождество, взойдя на пик Аталайя в северной части штата Нью-Мексико. Сама по себе эта гора весьма несложная, однако во время подъема разыгралась метель. Тем не менее, все наши мысли в тот день были обращены к Непалу. Мы обсуждали вопрос о том, когда Симоне и Анатолий решатся на штурм вершины. Нам казалось, что они постараются дождаться полнолуния.
28 декабря Линда вылетела в Непал для участия в поисках Анатолия и Дмитрия. Была надежда, что им удалось выбраться из-под снега и вернуться к первому лагерю, который лавина обошла стороной. Там оставались еда, горелки, газ, теплые вещи – словом, все необходимое для того, чтобы выжить и спокойно дождаться прихода спасателей.
В последних числах декабря группа спасателей несколько раз пыталась пробиться к первому лагерю на вертолете, но всякий раз погода препятствовала их успешной высадке. Тем временем журналисты по обе стороны океана увлеченно обсуждали судьбу пропавших альпинистов. Мне, в частности, позвонил репортер издания «U. S. News & World Report», чтобы, как он выразился, «сверить детали». В следующем номере журнала должна была появиться статья, рассказывающая о гибели Букреева, и звонивший хотел, чтобы я проверил, нет ли в тексте фактических неточностей. Неприятно удивленный тем, что журнал собирается сообщить о смерти Анатолия и Дмитрия прежде, чем окончательно будет выяснена их судьба, я все же согласился прослушать текст статьи и дать свою оценку ее достоверности. Первая же фраза звучала примерно так: «В памяти людей Букреев наверняка останется как главный отрицательный герой бестселлера Кракауэра „В разреженном воздухе“». На этих словах я был вынужден прервать своего собеседника Я сказал ему: «Нет, это не так. Если Анатолий погиб, то он останется в памяти друзей, прежде всего, превосходным альпинистом и исключительно отважным человеком».
Наконец 3-го января 1998-го года команде казахских альпинистов во главе с Ринатом Хайбуллиным и нескольким шерпам удалось высадиться около первого высотного лагеря. Они обследовали лавинный вынос и палатку, в которой Анатолий ночевал в ночь накануне Рождества. Никаких следов найти не удалось – после того как здесь побывал Моро, ничего в палатке не изменилось. Линда Уайли написала мне из Катманду: «Это конец… Больше надеяться не на что».
Я получил это сообщение дома. В глубине души я все же надеялся, что Дмитрию и Анатолию удалось добраться до палатки, что их найдут живыми. Едва ли кому-нибудь удавалось спастись в такой ситуации, но мне казалось, что «белая ворона» (так в шутку называли Анатолия казахские друзья, подчеркивая его исключительность) может выжить и при таких обстоятельствах. Я живо представлял себе, как Ринат, приятель Букреева, открывает полог палатки и видит там Анатолия с кружкой горячего чая в руках. «Ну и где тебя до сих пор носило?» – насмешливо спросил бы он у Рината.
Положив трубку, я посмотрел на небольшой машинописный листок, который когда-то повесил над письменным столом. Там были слова великого русского кинорежиссера Андрея Тарковского:
Более всего меня интересует тип человека, готового пожертвовать собой или тем, к чему он привык… Его поведение нам часто кажется абсурдным и непрактичным. Но вопреки – или даже благодаря этому – только таким, как он, и под силу менять кардинально жизнь других людей или даже ход самой истории.
По-моему, эти слова можно в полной мере отнести к Анатолию Николаевичу Букрееву. Я счастлив, что мне довелось работать с ним. Не нахожу слов, чтобы выразить как все мы, друзья Анатолия, его соратники-альпинисты, все, кто был с ним близок, скорбим об этой утрате.
Дмитрий Соболев, Анатолий Букреев – навсегда в наших сердцах.
Вестон деУолт, Блэк Маунтин, Северная Каролина, 10-е мая 1998-го годаПриложение 1
Наш ответ Кракауэру
Я понимаю, что Вы столкнулись с серьезной проблемой: приведенные мною факты шли вразрез с Вашим взглядом на события.
Анатолий Букреев, старший гид экспедиции «Горное безумие». (Из письма Джону Кракауэру от 6 августа 1996-го года).
В течение нескольких месяцев после трагедии на Эвересте я практически ежедневно встречался с Анатолием Букреевым, обсуждая с ним нашу будущую книгу. Наши встречи начинались обычно рано утром, поскольку во второй половине дня Анатолий бегал кроссы или тренировался в горах Сангре-де-Кристо на севере штата Нью-Мексико. В один из таких дней мы сидели на кухне у него дома. На столе лежал горячий, только что испеченный хлеб, рядом стояла баночка с непальским медом. Ожидая, когда остынет хлеб, мы пили чай и обсуждали свои планы на будущее.
Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 126
