Иры, и я затряслась от ужаса, услышав писклявый голос начальника прачечной:
— Катарина, будь добра, выйди к нам!
Я испуганно распахнула глаза, поочередно глядя то на Надьку, то на Галку, молчаливо моля о помощи.
— Ну що встала как вкопанная? Ступай, коль зовут тебя, — сказала Галя, подтолкнув меня к сцене.
Я доковыляла на деревянных ногах и вышла с натянутой улыбкой, стараясь не обращать внимания на многочисленные любопытные взгляды. От одного из них было совсем не по себе, и я внутренне съежилась от страха.
— Спой что-нибудь, — в приказном тоне произнес Генрих Кох, вальяжно махнув рукой в мою сторону.
— У нас напоследок запланирована общая песня, — сообщила я, и гордо вздернула подбородок, пытаясь не смотреть на первые ряды.
— Ну так спой ее одна, — раздраженно ответил Генрих, тыкнув меня рукой. — Гер Нойманну очень хочется услышать твой ужасный русский.
Он засмеялся гнусавым смехом, и остальные мужчины подхватили его. По залу прокатилась волна неуместного мужского смеха, и мне отчаянно захотелось исчезнуть в ту же самую секунду. Кристоф продолжал испепелять меня взглядом. Он не смеялся, как большинство мужчин в зале, но, когда я уловила его кровожадную улыбку, мне стало дурно.
Верочка, сидевшая за инструментом, обеспокоенно оглянулась на меня, и спустя мгновение приступила к исполнению «Катюши».
Я не пела одна уже несколько лет. Хоть и понимала, что выходило у меня довольно неплохо. Когда была чуть помладше, пела на деревенских свадьбах и именинах и частушки, и романсы, и русские народные. Впрочем, мало в какой деревне найдешь девку, которая не поет за работой…
И начала я петь, дождавшись окончания проигрыша. Я смотрела строго перед собой на входную дверь, опасаясь опустить глаза и натолкнуться на внимательный взгляд Кристофа. Чувства мои в тот момент сложно было описать словами. Во мне одновременно бушевали смятение, страх, горечь, отвращение, стыд, и все это вперемешку с раздражением и злостью. Ощущала я тогда себя цирковым уродом, но поделать с этим ничего не могла. Да и смысла перечить или противиться начальнику прачечной не было.
Под конец исполнения глаза неприятно пощипывали от набивавшихся слез. Даже и не заметила, как начала реветь… то ли от обиды, то ли от злости. Да и неважно уже было от чего. Хотелось, чтобы это унижение закончилось как можно быстрее.
Я представляла, что все это происходило не со мной. Что лежала я в бараке на колючей подушке из сена и пыталась заснуть. И никто на меня не смотрел, не слушал, не обсуждал…
Пришла в себя только после того, как Верочка закончила исполнение, и в зале раздались несмелые аплодисменты. На лице Генриха расцвела сияющая улыбка, а Кристоф медленно хлопал в ладони, не сводя с меня пристального изучающего взгляда. Он был одет в неизменный парадный черный китель с алой повязкой на левом плече. Кто знал, что скрывалось за его ярко-зелеными глазами в тот момент… что творилось в мыслях. Но я знала одно — он чертовски меня пугал одним только видом.
После завершения концерта приглашенные гости разбрелись кто куда, но в целом остались довольны. Я тоже уже было собралась в постирочный цех для продолжения работы с остальными девчонками, но раздражающий голос владельца прачечной догнал меня у самого выхода.
— Катарина, ко мне в кабинет!
Я сердито вздохнула и сжала челюсть с такой силой, что мышцы лица тут же болезненно заныли. Но почти сразу поспешила за господином Кохом, сохранив дистанцию между нами ровно в три метра.
— Ты славно поработала, — начал он, зайдя в кабинет. А затем вальяжно бросил черный пиджак на стул. — Все хотели поглядеть на русских девок… им понравилось. Да и пели вы неплохо. В общем… я убедился, что тебе можно доверить такого рода мероприятия. В скором времени у нас будет еще парочка таких. Думаю, ты справишься.
— Хорошо, — коротко процедила я, глядя в стену.
Я продолжила стоять возле двери, опасаясь сдвинуться с места. Мужчина лукаво улыбнулся, спрятал руки в широкие карманы брюк и медленным шагом обошел меня, смерив до жути неприятным алчным взглядом. Я нервно сглотнула слюну, намертво сжав кулаки. Он остановился позади, и у меня не осталось возможности разглядеть что же он намеревался сделать.
— Еще не надумала начать сотрудничать со мной?
Его отвратительный высокий голос раздался в относительной близости от моего уха. Я боязливо зажмурила глаза, мысленно перебрав немногочисленные варианты того, как буду давать ему отпор.
— Нет, — твердо изрекла.
За спиной раздалась надменная ухмылка. Я ощутила, как он приблизился ко мне на пол шага и медленно погладил мои волосы, отчего я нервно вздрогнула. А после произошло то, чего я никак не ожидала… он с наслаждением вдохнул запах моих волос. Потом еще и еще раз. Я с ужасом распахнула глаза, боясь пошевелиться, и вспомнила, как Галька предупреждала о странных увлечениях начальника. Все то время, что мы виделись с ним, я была в платке, и у него не было ни единого шанса подглядеть за моими волосами. Но в тот день все изменилось, ведь после концерта я так и не успела собрать их и нацепить привычный платок… чем он и воспользовался.
— Что вы делаете?! — дрожащим голосом спросила я, боязливо отпрянув от него на несколько шагов.
Пару секунд, и моя спина уперлась об стену. Я с распахнутыми глазами глядела, как он медленно приближался ко мне. На его устах хозяйничала мерзкая похотливая улыбка, а бледно-серые глаза наспех пробегались по моему телу, изучая и оценивая.
— У тебя такие красивые волосы… — томно произнесли его сухие потрескавшиеся губы. — Очень красивые…
От вида подобной картины у меня задрожали губы. Мне отчаянно хотелось взвыть от ощущения собственной беспомощности. Я буквально выбирала между моральной смертью, если он все же получит свое… и физической, если дам ему отпор.
— Я… я сейчас закричу, — попыталась предупредить я, но мой дрожащий испуганный голос вряд ли можно было воспринять всерьез.
Оставаясь на расстоянии трех шагов, он на мгновение остановился, взглянул на меня с неким восхищением и расплылся в похотливой улыбке.
— Как пожелаешь… Мне так даже больше нравится…
После этих слов он накинулся на меня с такой скоростью, что я даже не успела вскрикнуть. Его руки бесцеремонно скользнули по моей талии и бедрам, и я в ужасе принялась его отталкивать от себя.
— Пожалуйста… не надо! Прекратите!
— Не притворяйся, тебе понравится… — раздался его раздражающий голос где-то на уровне шеи. — Я же знаю, как вы здесь месяцами и годами скучаете по мужской ласке. Не переживай, я буду осторожен…
