и давайте держать его там. Пусть ходит дозором и вешает тех, кто крадет овец да грабит при полной луне.
Собрались на рассвете майского дня – Мария со всеми прочими Мариями, Риччо и Дарнли – и покинули замок Стерлинг, как только посветлело небо в окнах спальни Дарнли, расположенной в восточном крыле замка. Воздух был знобящим и тихим, как ледяное озеро; не верилось, что когда-нибудь снова будет тепло. Но в деревнях украшали «майские деревья», народ готовился чествовать весну, чтобы ускорить ее приход. Робин Гуд с Марияан, запрещенные в Эдинбурге киркой, расхаживали с важным видом, целыми днями открыто разыгрывали представления в округе, возглавляли игры и состязания в ловкости. Бледный полумесяц угасал в разгорающемся свете дня, и скоро ему, постаревшему и изношенному, предстояло растаять.
– Едем в лес резать ветки, – объявила Мария, трогая шпорами бока лошади. Она надеялась, что самые ранние почки распустятся, даже если набрать одних голых веток, и поплотней запахнула свой серый плащ.
Однако в лесу оказалось множество берез и рябин, лозы и кустов боярышника, на которых почки уже раскрылись и показались крошечные, твердые, блестящие листочки, сияющие на ветках, словно роса, а в полях расцветали подснежники и фиалки. Мария остановилась, позволив лошади пощипать нежную молодую травку, пока она собирала крошечные цветочки и сплетала венок.
– Дай мне, – вмешался Дарнли, отбирая у нее венок. Он водрузил его Марии на голову, восхищаясь, как к лицу ей полевые цветы, похожие на звездочки. – Ни аметисты, ни бриллианты не сравнятся с ними красою, – проговорил он. – Ни одна Майская королева не сравнится красою с тобой в полевых цветах. – Он наклонился и поцеловал ее, тихо молвив: – Что за блаженный миг… Я никогда в жизни не был так счастлив. – Он оглядел поле, сверкающее росой, приметил маленького серенького кролика, который застыл в ожидании, когда он тронется с места. – Постой минутку. Ничего не трогай и не шевелись. – Он посмотрел ей в глаза.
– Какая торжественность, – сказала она с улыбкой и подняла руку, заправляя за ухо прядь волос.
Кролик вздрогнул и кинулся прочь.
– Ну вот, все испортила, – упрекнул он. – Такой удачный момент. А теперь он потерян.
– Неподвижны одни только статуи, – произнесла она наконец. – А вокруг них все движется, на них растет мох, их покрывает лед, в конце концов, они сами приходят в движение – падают или трескаются. Боюсь, тут ничего не поделаешь. – Она выбрала небольшую сорванную гроздь мирта с маленькими, похожими на барвинки цветочками, просвечивающими сквозь блестящие темные овальные листья. – Вот и корона для тебя, – сказала она, увенчивая его голову. – Теперь ты Майский король, король удачного момента.
– К королеве:
Правь верно, милосердно,
Люби весь свой народ,
Даруй свободу щедро,
Гляди всегда вперед,
Будь справедлива к чистым,
Как бы ни шли дела,
Будь вере другом истым
И стойкой, как скала… —
процитировал он. – Это я для тебя написал. И еще…
– Я тронута, – сказала она. – Пойдем, и прочтешь дальше. Только если там нет ничего печального. Сегодня мне хочется слышать только радостное и приятное.
Вся компания вернулась с майских празднеств в венках, под звуки рожков и маленьких барабанов, Большой зал увешали цветущими ветками и устроили торжество. Потом разошлись по спальням, чтобы отдохнуть, проведя уже много часов на ногах.
Мария хотела немного поспать, а потом, может быть, тайком заглянуть к Дарнли, поваляться и позабавиться в королевской постели, пока Риччо постоит у дверей на страже. Ей хотелось лежать в его объятиях, смотреть на пролетающих и кружащих в небе птиц и, оборачиваясь, любоваться его идеальным профилем.
В тот день сильно потеплело, и она расстегнула ворот, напевая на ходу:
Робин Гуд в лесу стоял,
Скрывшись за листвою,
Храбреца он увидал,
Ладного собою.
И когда тот подходил
К Робину-герою,
Робин вежливо спросил:
«Кошелек с тобою?»…
– Ваше величество! – раскатился по мощеному двору чей-то голос. К ней направлялся высокий рыжий мужчина, одетый по-дорожному.
– Николас Трокмортон! – воскликнула она. Молодой английский посланник служил во Франции, когда она была тамошней королевой. – Как приятно снова вас видеть!
Он улыбнулся и поцеловал ее руку.
– Здесь вы еще прекраснее, чем во Франции, – сказал он. – Родная земля идет вам на пользу. Воздух, еда, вода – все, кажется, красит вас.
– Но те дни во Франции были волшебными, – проговорила она.
Глядя на него, она словно возвращалась в прошлое. Они точно так же стояли и разговаривали в Париже, в Шенонсо, в Шамборе.
– Да, до нынешнего несчастья. Такое чувство, как будто все это было очень давно.
– Но… зачем вы приехали? – Ей вдруг показалось чрезвычайно странным его появление.
– Королева Елизавета прислала меня. С личным поручением и посланием.
– Рассказывайте!
Он оглянулся.
– Как… здесь? – Он ожидал аудиенции, обеда, любезной беседы, прежде чем приступать к официальным делам.
– Да! – Он не успел ответить, как она схватила его за руки и сжала с неожиданной силой, нетерпеливая, точно ребенок, отправляющийся в постель накануне праздника. – Что она говорит? Она довольна? Я знаю, она имела в виду именно сговор с лордом Дарнли, когда предлагала мне выйти замуж за английского подданного. Она прислала его сюда, но не могла предугадать, как сильно я полюблю его! О, я знаю, она радуется вместе со мной. Она приедет на свадьбу? Не собирается ли в путешествие по Шотландии?
Трокмортон прокашлялся, пытаясь разобраться в этом потоке слов.
– Дорогая мадам… Ваше величество… Королева против сего брака. Она приказывает лорду Дарнли и его отцу, графу, вернуться в Англию под угрозой обвинения в измене. Она отправила графиню Леннокс в Тауэр за хлопоты относительно этого брака. Она решительно запрещает его.
– К-как?
– Королева в ярости.
Мария тряхнула головой, оглушенная от изумления.
– Она требует, чтобы я получила ее согласие на замужество, но, видно, никогда не найти человека, который заслужит ее одобрение. Ни иностранцы, ни католики, ни английские подданные, ни низкородные, ни короли… что ж, ладно. Я понимаю, что никогда не угожу ей, стало быть, угожу хоть себе самой. Я это сделаю, выйдя замуж за лорда Дарнли.
– Если вы это сделаете, он никогда не сможет вернуться в Англию.
– Бедный Дарнли! Сначала ему запрещали возвращаться в Шотландию, теперь запретят возвращаться в Англию. Странно, ибо сам он не причинил никакого вреда ни той ни другой стране.
Она стояла, вперив в него сверкающий твердый взгляд. Позади простиралась долина Форта, день был ясный, и далеко на востоке виднелся
