скамьи хороший обзор.
— Вас что-то беспокоит? Вы какая-то нервная, — заметил рядовой, заглянув мне в лицо.
Я приторно улыбнулась, всеми силами стараясь делать вид, что все в порядке.
— Все хорошо… Просто вдруг вспомнила наши с Артуром прогулки по Мюнхену. Как вы водили нас по забавным местам и каждый раз покупали вкусное мороженое… Это было замечательное время, — искренне призналась я.
Его ответом послужила теплая улыбка, а после он отвел сосредоточенный взгляд на линию горизонта. Это дало мне шанс получше разглядеть его темно-зеленую форму, которая так невероятно подчеркивала его глаза. На первый взгляд ничего не изменилось: на левом рукаве красовался все тот же черный манжет с надписью — «SS Polizei-Division», на правой петлице были вышиты руны СС. Вот только отныне на левой петлице была размещена одна серебристая звезда, вместо двух рядов двойного сутажного шнура светло-серого цвета, а погоны с трех сторон были обшиты алюминиевым галуном.
— Вас можно поздравить? — спросила я, мельком кивнув на погоны. — Вы стали офицером?
— Да, еще полгода назад я получил унтершарфюрера. А если быть точнее — стал унтер-офицером. Еще не полноценный офицер, но все же выбился из числа рядовых. Но спасибо, — признался Вальтер, не переставая улыбаться. — Мне приятно, что вы заметили.
В тот момент он закинул правую ногу поверх левой, едва обнажив поверхность подошвы. Так как я сидела по левую руку от него, мне бы не составило большого труда приглядеться к ней. Но после прачечной зрение стало подводить, поэтому, как бы я не прищуривалась, сапоги его были для меня сплошным расплывчатым пятном. Поэтому я начала судорожно прикидывать каким же образом отвлечь его внимание и разглядеть подошву. Сумочки у меня в руках отныне не было, а с ее помощью я могла бы разыграть небольшую сценку.
Но как только он вновь обратился ко мне, в голове мигом созрел план:
— О, боже, кажется… — обеспокоенно начала я, нащупав пустые мочки ушей. — Кажется я потеряла серьги!
Мой взгляд тут же соскользнул вниз, и я быстро подскочила со скамьи, присев на корточки. Всеми силами я делала вид, что усердно искала серьги, пока Макс удивленно хлопал глазами, наблюдая за мной.
— Наверное, выронила их где-то здесь… Ох уж этот ветер! — смущенно произнесла я, сделав вид, что глазами рыскаю по брусчатке, но на самом деле не отрывала взгляд от его сапог.
— Я вам помогу. Как они выглядели? — обеспокоенно спросил офицер, растерянно подорвавшись с места.
Перед тем, как встать со скамьи, он опустил правую ногу на брусчатку. Но мне хватило и пары секунд, чтобы вблизи уловить подошву его сапога. После того единственного взгляда, я встала на ноги и постаралась натянуть извиняющуюся улыбку, а после села обратно на холодную скамью.
А в голове тогда витали мысли, словно рой диких пчел: «Боже, что я делаю?! Что я делаю?! Как же это глупо выглядит со стороны! Как же мерзко я себя ощущаю!».
Я нервно сглотнула слюну, увлажнив засохшее горло, и сообщила:
— Ох, я вспомнила, что оставила их на туалетном столике. Простите за мою излишнюю забывчивость. Из-за переживаний у меня… начались проблемы с памятью. Думаю, это нынче у всех женщин.
Растерянное выражение офицера вмиг сменилось добродушной улыбкой. Он разгладил китель, неловко поправил козырек зеленой фуражки, из-под которого выглянула копна светло-русых волос, а после сел на скамью вслед за мной.
— Вы так и не ответили, что вас привело на набережную в столь ветренный день.
Сердце мое бешено колотилось, словно вознамерилось выпорхнуть из груди, но я всеми силами старалась прятать страх за неловкой улыбкой. Ледяные пальцы под тонким слоем черных перчаток бросило в мелкую дрожь. В тот момент я отчетливо ощутила, как в ладонях скапливался пот от излишних переживаний.
— В Мюнхене нынче необычайно холодно, — произнесла я дрожащим голосом то ли от страха, то ли от холода, но все же постаралась сохранить мимолетную улыбку. А после добавила, сделав акцент на последнем слове. — Не находите, офицер?
От прежней улыбки Вальтера остались лишь призрачные осколки. Парень отвел мрачный взгляд к горизонту, на котором распластался вечерний малиновый закат. В нервном ожидании я сжала челюсть до неприятного скрипа зубов. Но когда раздался его необычайно спокойный голос спустя минуту, я вздрогнула.
— Вы правы, фройляйн. Если бы не холодный ветер, прогулка по набережной скрасила бы этот день, — ответил он на чистейшем русском.
Его непривычная русская речь на мгновение опустошила, выбила из колеи и разрезала воздух, накалив его до предела. Я громко выдохнула и прижала дрожащую ладонь к лицу, с трудом сглотнув слезы.
— Держи себя в руках. За нами следят, — последовал незамедлительный ответ от парня.
Я мельком оглянулась и изрекла робко:
— Тут почти нет людей.
— Вот тот, что обувь чистит солдатам: для того, чтобы весь день чистить грязные сапоги — у него слишком чистые руки. Да и смотрит он на нас подозрительно часто. Те два солдата, что обувь у него чистят — и то подставные. Дыры скоро натрут на сапогах. Мужчина со шляпой и газетой у набережной. Кто вообще приходит почитать газету на набережную при сильном ветре? Та дама в чёрном дорогом пальто и серой шляпе уже шестую сигарету подряд скуривает, при этом продолжает стоять и украдкой наблюдать за нами. Любая женщина на ее месте уже давно бы ушла из-за пронзительного ветра, который уже пару раз сносил ей шляпку… но не она, — твердо произнес офицер, все еще опасаясь взглянуть в мою сторону. — Все они в любой момент могут достать оружие и пристрелить нас, если что-то пойдёт не так.
Я удивилась его наблюдательности, но в то же время его слова жутко напугали. Из-за волнения и страха, подпитываемые Кристофом, я не заметила ничего подозрительного в окружающих людях. Все то время была занята лишь поиском загадочного офицера.
Вместо привычной паники, я с трудом взяла себя в руки и сообщила:
— Настоящая разведчица в Гестапо.
— Это я уже понял, — не колеблясь, отозвался Вальтер. — И да, прости за тот спектакль с мальчиком.
— Ты знал с самого начала? — удивилась я, покосившись на него. — Кристоф сказал, что вы с ней не были знакомы.
— Так и есть, не знакомы… Но, когда я увидел тебя испуганную на этой скамье, у меня закрались сомнения. А когда ты попыталась нелепо разглядеть мои сапоги, то все сразу же понял, — признался парень, расплывшись в широкой улыбке, а я стыдливо опустила взгляд. — Не расстраивайся, тебя никто этому не учил. Наоборот, я бы очень удивился, увидев у
