прихорашивала какая-то немка средних лет, вероятно, жена какого-то офицера Гестапо, я еле сдерживала слезы. Думала лишь о том, как докатилась до такой жизни. Как докатилось до того, чтобы работать на немцев… Полюбить немецкого офицера, медленно и верно чахнуть в немецком рабстве и обманывать советского разведчика…
Кто я после этого?!
— Первая к нему не подходи. Сядь на определенную скамью напротив памятника рыбакам, он сам тебя найдет, — говорил Кристоф, проводив меня до машины. После разговора с супругой, он стал угрюм и более не позволял неуместных шуточек в мой адрес. — Водитель высадит тебя через улицу от набережной. Как только все закончится, подашь ему знак — сядешь за столик ближайшего кафе, и он придет за тобой ровно через десять минут после окончания разговора. И самое главное, запомнила расположение и количество гвоздей на немецких сапогах?
— Да, — солгала, усевшись на заднее сиденье белого автомобиля.
Конечно, я ни черта не запомнила за столь короткое время, да и не собиралась вовсе. Мне лишь хотелось поскорее избавиться от общества Кристофа, и, как это ни странно, поскорее оказаться в прачечной. Хватало того, что я запомнила пароль для встречи, и в глубине души надеялась, что так и не произнесу его…
— И помни, где находится твоя сестра…
С этими словами он захлопнул дверь, и машина тронулась с места. Всю дорогу я молила лишь об одном, чтобы тот, кого подозревал Кристоф, не оказался советским разведчиком.
* * *
Я сделала все, как и велел Нойманн. Слишком высока была вероятность, что он тщательно следил за мной.
Отыскала скамью напротив памятника рыбакам и села, осторожно поправив белую шляпку-таблетку. В тот момент осознала, что уже на протяжении восьми месяцев не видела свое отражение в зеркале, да и в тот день мне не дали возможность взглянуть на себя после преображения в приличную немку. Помню лишь, как офицерская жена молча одела на меня темно-зеленое плотное платье и легкое серое пальто.
Ветер на набережной был ужасно холодный и пронзительный даже для Баварии. Мне приходилось чуть ли не каждую минуту поправлять волосы и шляпку, чтобы та не улетела прямиком в реку. Небо подозрительно хмурилось, тучи сгущались, а волны Изар не на шутку взволнованно бились об бетонный берег набережной.
Я часто оглядывалась по сторонам, чтобы выявить офицеров, подходящих под описание Кристофа. Но вот уже на протяжении пятнадцати минут не замечала никого, кто хоть как-то подходил бы под ту роль. Вокруг сновали десятки людей, но среди них не было ни одного офицера. Я плотнее закуталась в пальто, съежившись от холода. Пальцы на ветру мерзли даже в перчатках.
Я продолжала ерзать на холодной скамье уже с полчаса, и уже начинала думать, что Кристоф меня обхитрил. Это было так в его духе. Либо это была некая изощренная проверка… либо он решил заморозить меня до смерти, чтобы не тратить патроны…
— Фройляйн, прошу вас! — вдруг раздался жалобный голос подбегающего мальчика лет десяти. — Прошу вас, подкиньте, пожалуйста, пару марок! Мне на хлеб не хватает… Мы с братиком голодаем! Отец на войне погиб, а мать заболела…
Я недоуменно уставилась на мальчугана, выглядел он далеко не как нуждающийся. А после огляделась, ни один человек по-прежнему не вызывал подозрений.
— Прошу вас! — мальчик продолжал давить на жалость. — Могу братишку младшего показать, если не верите! Он вон там… в кафе доедает остатки после офицеров.
Я помялась, чуя подвох. Быть может, это было некой проверкой от Кристофа? Но жалостливые глаза мальчика убедили в обратном. Я крепче сжала небольшую сумочку из белого шелка, которую выдали мне для прикрытия. Она была совершенно пуста, и я мысленно осознавала, что находилась без копейки в кармане.
— Пойдемте, пойдемте, фройляйн! Вон то кафе! — настойчиво воскликнул он, тыча пальцем в дальнее здание, откуда меня должен был забрать шофер.
Мальчик побежал к кафе, вынуждая следовать за ним. Я замешкалась, огляделась, и, не обнаружив ни одного офицера, решилась отлучиться на пару минут за мальчиком.
— Стой! — крикнула я ему вслед. Он недоуменно оглянулся на пол пути к кафе. — Стой! Я верю тебе! Вот, держи, это сумочка из дорогого шелка. Сможешь продать ее и купить еды. У меня больше ничего нет…
— Спасибо, фройляйн, вы так добры! — искренне улыбнулся малый, подбежав за сумкой.
Он побежал к брату с довольной улыбкой на устах, а я отвернулась в сторону скамьи, намереваясь сесть обратно. Как вдруг позади раздался мальчишечий писк.
— Ай! — воскликнул он.
— В следующий раз смотри под ноги, — укоризненно ответил мужской голос, показавшийся мне чересчур знакомым.
Я оглянулась в тот же миг, словив на себе знакомый теплый взгляд зеленых глаз.
— Китти? Фройляйн Китти? — недоуменно произнес рядовой Вальтер, озадаченно нахмурив брови. — Так вы в Мюнхене?
Я растерянно улыбнулась, не зная, что и ответить Максу. Я была безумно рада видеть его, но не при таких обстоятельствах. Он был не один, а в компании такого же рядового его возраста. Его друг кивнул в сторону кафе у набережной и ушел в его направлении, оставив нас двоих наедине. Вальтер понял его без слов.
— Макс? Вот так встреча… — неуверенно ответила я, испуганно оглянувшись в сторону скамьи напротив памятника. Она все также оставалась пустой. — Не ожидала вас здесь увидеть…
Парень подошел ко мне с прежней радостной улыбкой. Его глаза дружественно сверкали, а светло-русая копна развивались на пронзительном ветру каждый раз, когда он поправлял головной убор. На нем сидела все та же темно-зеленая полицейская форма с двумя рунами на петлицах.
— Это я не ожидал! Вы куда-то пропали… Мюллер так толком ничего и не объяснил. Позвольте поинтересоваться, почему вы гуляете у набережной в такую скверную погоду? Вы кого-то ждете?
Он все говорил и говорил, а я глупо хлопала ресницами и нервно оглядывалась в сторону пустой скамьи. В тот момент я проклинала Кристофа и того безответственного офицера, который не мог явиться в назначенное время. Я безумно нервничала, размышляя, как же аккуратно избавиться от Вальтера, не вызвав лишних подозрений.
— Китти? С вами все в порядке? — его прежняя улыбка сползла, и на смену ей пришло обеспокоенное выражение лица. — Может присядем? У меня как раз есть полчаса свободного времени.
— Да… да, давайте присядем… — растерянно ответила я.
Я быстрым шагом последовала в сторону нужной мне скамьи, миновав две пустые. Макс покосился на меня с глупой улыбкой на лице, но все же присел вслед за мной.
— Хочу полюбоваться на памятник, — оправдалась я, нервно теребя кончик пальто замерзшими пальцами. — С этой
