в аспирантуре, один профессор педагогики уверял меня, что это и не обязательно. — Сара недоверчиво взглянула на Денниса, он пожал плечами и добавил: — Честное слово, я это не выдумал.
— Так уж устроены люди. «Если я этого не знаю, значит, это не важно». Спроси любого инженера о правилах стихосложения или любого поэта о сопротивлении материалов, и ты получишь такой же ответ.
В который уже раз Саре подумалось, что у нее-то жизнь сложилась совсем иначе.
Деннис, усмехнувшись, показал на листок.
— Или спроси любого архитектора о факторном анализе. Видишь, здесь внизу, где конец оторван, написано: «Попробовать ортогональный факторный анализ».
— Ортогональный факторный анализ? А, я его проходила в курсе социологии. Это — статистический метод, им выявляют социально-экономические группы в обществе. Каждая группа определяется совокупностью взаимно коррелирующих параметров в п-мерном пространстве. По-моему, этот метод применяют еще и в антропологии.
Деннис посмотрел на нее, подняв бровь.
— Вот как? — Он снова перечитал записи на листке. — Тут против каждого пункта стоит цифра — 1, 2 или 3. Наверное, это и есть три твоих «ортогональных фактора». — Он сложил листок и сунул его в карман рубашки.
— Ладно, попробую разобраться на досуге. Может, и выясню, что все это значит.
⠀⠀
По черной лестнице они спустились на первый этаж. На лестнице было темно, под ногами хрустели обломки штукатурки.
— Послушай, — спросил Деннис по дороге, — если образование у нас такое плохое, то почему ты такая умная?
Сара остановилась и посмотрела на его смутный силуэт в полумраке.
— Потому что я не позволила себя обмануть! — резко ответила она. — Все, что мне досталось, приходилось вырывать с боем. Из-за того, что я женщина. Из-за цвета кожи. Я не могла позволить себе роскошь остаться недоучкой!
— Видит Бог, Сара, я не хотел тебя обидеть. Ты же меня знаешь. У меня тоже были… нет, конечно, не такие трудности. Но ведь от богатых бездельников и не ожидают, что они будут особенно стараться.
— Знаю, Деннис. Не твоя вина, что ты родился и белым и богатым.
— Ну, я же попросил прощения. Просто мне кажется, что ты обо всем знаешь намного больше всех, с кем я знаком.
— Бралась за все, но ничему не выучилась, — хмыкнула Сара. — Ты прав, извини, что я на тебя накинулась. — Она отвернулась. — Наверное, у меня чересчур развита шишка любопытства, вот и все.
Но она знала, что так было не всегда. Когда-то ей, как и её подругам, доставляло удовольствие плыть по течению — и на уроках, и в жизни. Она и в школу-то пошла только потому, что этого требовали закон и её родители.
— Если не ошибаюсь, это случилось в пятом классе, — Сара провела пальцем по грязным перилам. — Нас повели на экскурсию в Музей науки и промышленности. Это было… ну, в общем, ужасно давно.
Она явственно увидела, как бегала тогда от экспоната к экспонату, широко раскрыв глаза от восторга, — негритянская девчонка из трущоб Чикаго с тугими косичками, едва умеющая читать. В музее были выставлены всевозможные вычислительные машины — от старинных клавишных арифмометров до новейших настольных компьютеров. Там стояла огромная модель сердца, внутрь которой можно войти. Там лежал камень, доставленный с Луны!
— Это было как ледяной душ, — сказала Сара.
Экскурсия потрясла её, словно разбудила от спячки. Даже сейчас, столько лет спустя, она ощутила дрожь возбуждения, охватившую её тогда.
— Передо мной открылся огромный потрясающий мир, о котором учителя мне ничего не говорили! Вот почему… — Сара смущенно пожала плечами. — Вот почему я принялась изучать этот мир сама. Я убегала с уроков, чтобы посидеть в публичной библиотеке, а потом в библиотеке Чикагского университета.
Чтобы её туда пускали, приходилось идти на всевозможные хитрости: никто не верил, что негритянская девчонка приходит сюда читать.
А она читала все подряд. Об африканской музыке и о физике, о праве и медицине, об истории Китая и статистике, о немецкой философии и компьютерах — все подряд, без всякого разбора. Некоторые из её друзей — те, кто знал, чем она занимается, — недоумевали, зачем это ей надо. Какую пользу она собирается из всего этого извлечь? Такие вопросы внушали ей презрение, как и то безразличие, которое за ними крылось. Какую пользу? Просто она хотела стать образованной, а не дрессированной.
Разумеется, она прошла всю школьную программу и сдала все экзамены. У большинства учителей — Сара это чувствовала — её успехи вызывали возмущение, потому что были достигнуты вопреки им. Правда, нашлись среди них двое… О, это были настоящие наставники!
— Наверное, трудно менять свои привычки?
Услышав голос Денниса, она очнулась.
— М-м? О чем ты?
Они уже спустились на первый этаж, здесь было светло, и Сара увидела на лице Денниса улыбку.
— Интересно, сколько дополнительных курсов и семинаров ты прошла за те несколько лет, что мы знакомы?
— Законодательство о недвижимости. Семинар по литературе. Дюжину курсов по программированию. Больше всего мне нравилось заниматься хакерством…[11]. А сколько всего, не знаю. Давно сбилась со счета.
— Теперь поняла, о чем я? — сказал Деннис. — Я тобой просто восхищаюсь. Ты не остановилась, а по-прежнему держишь себя в форме. Иногда я даже завидую твоей любознательности. У меня дома лежит куча книг, которые я все собираюсь прочесть. Я покупал их с самыми благими намерениями, но, видно, до них у меня руки так никогда и не дойдут. Все свободное время уходит на журналы по специальности и техническую литературу.
— Время всегда можно найти. Надо только решить, что главнее.
Деннис погладил карман рубашки.
— Да. Наверное, любознательность, как и все остальное, приходит с тренировкой.
⠀⠀
Они задержались на тротуаре у дома, пока Деннис делал наброски в своем альбоме. Сара знала, что лучше ими пока не интересоваться. Деннис всегда десятками браковал вполне приемлемые идеи, прежде чем остановиться на одной-единственной, самой удачной, чтобы продемонстрировать её Саре. За годы совместной работы она научилась доверять его вкусу.
Сара отряхнула пыль с одежды. По обе стороны улицы тянулись вереницы припаркованных вплотную друг к другу машин. При застройке квартала надо будет позаботиться об автостоянках.
Деннис бросил альбом на заднее сиденье своего «датсуна».
— Пообедаем вместе в пятницу?
Сара рассеянно кивнула, размышляя о том, какую часть квартала ей удастся скупить до того, как кто-нибудь заметит, что происходит, и цены взлетят. Может, стоит это устроить через какие-нибудь подставные акционерные общества.
— Я придумал название.
— М-м? Для чего?
— Для нашей стройки. «Квартал Брейди Куинна». Можно будет привлечь историю. «От рубежа веков до рубежа веков». «1890-е годы возрождаются в 1990-е». «Солидность
