Ахтырский полк не двинется с места.
Из показаний Артамона Муравьёва следствию:
«По возвращении с манёвров жена моя, узнав мои переговоры и сношения с С. Муравьёвым, требовала от меня со слезами, окружённая детьми, оные прервать и пощадить моё семейство».
Как раз в тот самый день, 27 декабря, был подписан приказ об аресте полковника Артамона Муравьёва. 30 декабря (мятежные роты вступают в Васильков) он вызван в Бердичев, в штаб дивизии. 31 декабря (мятежным войскам читают Катехизис) там, в штабе, арестован. 8 января он уже в Петропавловской крепости. Измученный следственными трудами царь затребует его на допрос лишь 17 января. Результат личного знакомства – в записке Николая I коменданту Сукину: «Присылаемого злодея Муравьёва Артамона заковать и содержать как наистроже».
Изъявление высочайшей воли через генерал-адъютанта Дибича военному министру Татищеву:
«Сергея Трубецкого, Евгения Оболенского, Артамона Муравьёва, Василия Давыдова, Якубовича, Сергея Волконского, Борисова 1-го и Борисова 2-го отправить немедленно закованными в двух партиях, имея при каждых четырёх одного фельдъегеря… сообщить высочайшую волю, чтобы сии преступники были употребляемы как следует в работу, и поступлено с ними было во всех отношениях по установленному для каторжников положению…»
Из донесения жандармского капитана Миллера о следовании вышепоименованных преступников в Сибирь:
«…Здесь (в Пелле, недалеко от Петербурга. – А. И.-Г.) ожидала их жена Муравьёва с другою ещё женщиною, которые с Муравьёвым и фельдъегерем в особой комнате на станции около часа оставалися, пока лошадей закладывали. б…с По приезде в Ярославль на станцию пришел туда дядя Муравьёва Горяинов… Тётку[239] же его, которая также с ним хотела видеться, сам Муравьёв просил не впускать, опасаясь, что слёзы её могут причинить шум».
Имя любимой жены, вытатуированное на плече, краткая встреча при фельдъегере, слёзы родни… Прямо сентиментальный роман. Как во многих декабристских историях, финала у этого романа нет – просто уходила жизнь. Вера Алексеевна рвалась к мужу, но – трое детей, которых не на кого оставить, да они ещё и болеют. В 1831 году умер сын Лев, в следующем году Никита. Последний, Александр, – свет в окошке, вынесет ли дорогу? Да и поздно уже подавать прошение: жён в Сибирь более не пускают. Та встреча на почтовой станции в Пелле оказалась последней. Вера Алексеевна переживёт мужа на 20 лет. О её жизни в эти годы ничего не известно. Сын же благополучно достигнет преклонного возраста; он станет не слишком крупным чиновником, притом и художником – тоже не великим.
Из донесения капитана Миллера:
«После Ярославля Муравьёва растрясло, он ослаб, так что на некоторое время с него сняли кандалы, которые, однако ж, проехав несколько станций, опять наложили».
Ходатайства сестры Артамона Муравьёва, графини Екатерины Канкриной, о переводе брата рядовым на Кавказ дважды отклонены – в 1837 и 1839 годах. Зато в августе 1839 года государь даровал освобождение из тюрьмы всем оставшимся на каторге декабристам. Артамон был обращён на поселение в селе Елань Бадайской волости Иркутской губернии. Вскоре ему было разрешено для лечения прибыть в Иркутск, а в начале 1840 года он был переведён в Малую Разводную, где построил себе домик; вскоре соседями его станут Юшневские и, пока строится их жилище, поселятся у него. Ещё на его участке приютятся братья Борисовы из Общества соединённых славян.
Года через два в дом Юшневских пожалует из Иркутска солидный господин с двумя сыновьями, мальчишками, любопытными и глазастыми. Один из них потом опишет встречу с бывшим гусаром.
Из воспоминаний Николая Белоголового:
«Юшневский повёл нас в соседний дом, двор которого прилегал к двору Юшневского и был отделён частоколом, в котором была прорезана калитка. Здесь в небольшом доме с мезонином… проживал другой декабрист – Артамон Захарович Муравьёв. Это был чрезвычайно тучный, необыкновенно весёлый и добродушный человек; смеющиеся глаза его так и прыгали, а раскатистый, заразительный хохот постоянно наполнял его небольшой домик. б…с Он… был охотник до сладкого, и вообще… любил поесть и пользовался репутацией тонкого гастронома».
Добавим, что Артамон Захарович в тюрьме и на поселении со свойственной ему экспансивностью увлёкся целительством и даже ассистировал доктору Вольфу.
Белоголовый:
«Между прочим он изучил и зубоврачебное искусство и мастерски рвал зубы, что я имел случай лично испытать впоследствии на себе».
Белоголовый, к тому времени знаменитый доктор, вспоминает ещё об Артамоне, что «необычайная тучность не делала его ни апатичным, ни малоподвижным, хотя, при его хлопотливости, причиняла ему немало бед». Тучность эта постепенно становилась всё более нездоровой. Энтузиаст-целитель сам часто хворал.
Из писем Марии Юшневской Ивану Пущину.
Январь 1843 года:
«Арт[амон] З[ахарович] опять был при смерти – и в этот раз уж мало было надежды, чтобы он выздоровел».
Март 1843 года:
«Ар[тамон] З[ахарович] всё ещё жалуется на нездоровье, но начинает помаленьку выезжать».
Октябрь 1843 года:
«Арт[амон] З[ахарович] всё был болен, только первый день сегодня, как он выехал хлопотать о своей рыбе».
Умер Артамон Муравьёв, весельчак и задира, в ноябре 1846 года.
Из письма Ивана Пущина Наталье Фонвизиной, 6 января 1847 года:
«Он умер сознательно, с необыкновенным спокойствием. Сам потребовал священника и распорядился всеми своими делами».
Дело № 95
Василий (Вильгельм Сигизмунд) Карлович Тизенгаузен
Лютеранин.
Год рождения, 1779 или 1780-й, устанавливается на основании указанного в формулярном списке возраста: 46 лет. Старше всех декабристов, осуждённых Верховным уголовным судом.
Отец – Карл Тизенгаузен, был провинциальным городничим в чине титулярного советника[240]. О матери известно лишь, что она урождённая Науендорф. Братья: Отто, Карл, Георг, Филипп (он же Богдан; полковник, в начале 1825 года был назначен на службу в военных поселениях; там дослужится до генеральских эполет).
Воспитывался в 1-м Кадетском корпусе, в 1799 году выпущен подпоручиком в 3-й егерский полк. В 1802 году произведён в поручики. С 1804 по 1808 год в статской службе. В 1808 году вновь на военной – поручиком в Таврическом гренадерском полку. Во время войны со Швецией в 1809 году исполнял должность адъютанта при генерал-губернаторе Финляндии графе Спренгтпортене. Переведён в Мингрельский пехотный полк и в 1810–1811 годах участвовал в войне с Турцией; в августе 1811 года произведён в штабс-капитаны, а через два месяца за отличие в сражении в капитаны; награждён орденом Святого Владимира 4-й степени с бантом. В 1812 году воевал в составе 3-й Западной армии Чичагова. В 1813–1814 годах в Заграничном походе; награждён орденом Святой Анны 2-й степени. В 1814 году за отличие переведён в лейб-гвардии Семёновский полк: назначен адъютантом к генерал-квартирмейстеру Дибичу (будущему организатору разгрома Южного общества). В 1816 году назначен командиром Смоленского пехотного полка, а в 1819 году, после кратковременного увольнения от службы (видимо, для женитьбы), – командиром Полтавского пехотного полка. В этой должности пребывал до декабрьских событий 1825 года.
Член Южного общества.
