а потому воспользовался моментом.
– Сэр, мне жаль, что я сам не могу сделать для них то, чего желает мое сердце, а потому прошу вас замолвить за них слово перед королем, когда представится такая возможность.
– Не сомневайтесь, я стану их горячим заступником и, если потребуется, возьму некоторых к себе на службу, – пообещал Норфолк и обратился к йоменам: – Да пребудет с вами Божье благословение, и мое тоже!
Они спустились в главный зал к обеду. Том чувствовал необходимость какого-то жеста, который продемонстрировал бы Норфолку, что его дружба оценена.
– Милорд, из всех знатных людей именно вас я должен больше всех благодарить за великодушие и мягкосердечие, которые вы продемонстрировали по отношению ко мне в мое отсутствие при дворе, как сообщил мне мой слуга Томас Кромвель. Я знаю, что, хотя вы помогли устранить меня с высоких должностей и повергнуть ниц, теперь вы милостиво простерли ко мне свое благоволение. Милорд, вы заслуживаете носить на своем гербе благородного льва, которому от природы свойственно, победив зверя и видя его простертым у своих лап, проявить снисхождение, больше не чинить ему вреда и не позволять другим зверям разорвать его.
Норфолк признательно склонил голову:
– Благодарю вас за вашу любезность, милорд. Иногда в жизни своей приходится совершать такие вещи, о которых потом жалеешь.
Принесли чашу с водой для омовения рук перед едой. Том попросил Норфолка сделать это вместе с ним, но герцог вежливо отказался:
– Мне не пристало теперь дерзать и омывать руки вместе с вашей милостью, чего я не делал и раньше, когда вы были в славе своей.
– Однако моя власть и легатское достоинство, источники моих почестей, остались в прошлом, – печально произнес Том.
– Мне это безразлично! – заявил Норфолк. – Я принимаю во внимание почести, положенные вам как архиепископу Йоркскому и кардиналу, а в этом вы превосходите любого герцога. Поэтому не беспокойтесь, я не осмелюсь мыть руки вместе с вами.
Том ополоснул руки один, Норфолк сделал это после него. Затем Том жестом предложил своему гостю сесть в высокое кресло, стоявшее на помосте, но тот смиренно отказался, и для него принесли другое кресло, пониже.
После того как со стола убрали скатерть, продолжать беседу за кувшином теплого вина с пряностями они удалились в опочивальню Тома, который по-прежнему недоумевал, чего ради явился к нему Норфолк. Но его страхи к этому моменту немного поутихли.
Пока они разговаривали, пришел Кавендиш и сообщил о прибытии господина Шелли, одного из королевских судей, который просит о встрече с Томом. Норфолк сказал, что оставит их наедине, но в дверях столкнулся с Шелли.
– Милорд Норфолк! – воскликнул судья. – Я приехал с посланием от короля к милорду кардиналу. Прошу вас, останьтесь, пока я передаю его.
Том внутренне дрогнул, удивляясь, зачем Гарри прислал к нему судью, а Норфолк сердито глянул на Шелли.
– Я не имею никакого отношения к вашему поручению и не буду мешаться в это дело, – резко сказал он и гордо удалился в свою комнату.
Шелли стоял перед Томом, ему явно была не по душе его миссия.
– Милорд, королю угодно превратить Йорк-плейс, ваш дом в Вестминстере, в королевский дворец. Он хочет, чтобы ваша милость признали передо мной, судьей в его королевстве, что он имеет законное право забрать этот дом.
– Я бы с удовольствием выполнил просьбу его милости, – ответил Том, – но Йорк-плейс – собственность архидиоцеза Йорка, и не мне ею распоряжаться.
– Да, но он имеет право конфисковать его?
– Господин Шелли, я знаю короля. Он не сделает ничего, что противоречит закону.
Шелли замялся.
– Дело несколько щекотливое, – признался он, – но, имея в виду высокую власть короля, не будет ли лучше, если он компенсирует архидиоцезу это изъятие в двойном размере?
– Это звучит как вполне приемлемое предложение. Дайте мне ваше поручение.
Судья вручил ему бумагу.
– Господин Шелли, – после долгой паузы произнес Том, – скажите королю, что я, его послушный подданный и верный капеллан, не ослушаюсь его королевского распоряжения, а с великой радостью исполню монаршую волю и все его желания, если вы утверждаете, что по закону я могу это сделать. Однако я прошу вас передать его величеству от меня: я смиренно желаю, чтобы он в благости своей не забывал о существовании рая и ада.
Том не мог устоять перед искушением нанести этот прощальный удар, однако было сомнительно, чтобы Шелли осмелился передать финальную часть его послания королю.
* * *
Норфолк уехал. Похоже, он посетил Тома лишь для того, чтобы продемонстрировать ему свое расположение и благоволение короля. Радовало, что герцог явился собственной персоной. А вот Гарри, несмотря на все свои заверения в любви и милости, самолично не показывался.
Тем не менее Кромвель в своем следующем письме сообщал хорошие новости. Король, движимый сочувствием, обещал Тому прощение в самой щедрой форме. Том задержал дыхание. Что это означало? Ему вернут собственность? Он обретет прежнее величие?
Ему хотелось сделать какой-нибудь великолепный жест или еще что-нибудь, дабы способствовать достижению этого. Если бы он мог каким-то образом добиться желанного для Гарри развода, это наверняка помогло бы. Да, это наилучший путь к успеху. Том верил, что способен отыскать рабочее решение. Даже ночная вещунья была бы ему благодарна.
Он задействовал все свое красноречие в письме к папе Клименту, просил снова наделить его властью легата, чтобы он мог снять с плеч святого отца ношу принятия решения по Великому делу. Императору он тоже отправил послание, убеждая его по-доброму отнестись к желанному для короля исходу процесса, написал и королеве, велеречиво призывая ее ради блага королевства уйти в монастырь. Рассылая эти письма, Том полностью сознавал, что, если эта его новая попытка добиться желаемого для Гарри не увенчается успехом, с ним будет покончено, так как он в очередной раз осмелился воззвать к авторитету иностранных правителей. Но если у него получится, это принесет многообразные выгоды, так что рискнуть стоило.
Теперь Кромвель присылал ему сообщения ежедневно, предупреждал, что враги ищут новые способы досадить ему и опорочить его.
Они боятся Вашей милости после падения больше, чем когда Вы процветали, и опасаются, как бы Вас не вернули к прежнему высокому положению, потому как знают, что король и теперь еще любит Вас. Они страшатся, что, если это случится, Вы начнете мстить им за злобу и жестокость и в результате они тоже лишатся собственности.
Том читал письмо Кромвеля с растущей тревогой. Его друга больше всего беспокоило то, что, не преуспев в осуждении Тома за измену, партия Болейнов, похоже, взялась вести войну нервов. Кромвель писал:
Они
