сказала Ольга. – Если ты не убьешь его, то это сделаю я. Он слышал то, что недопустимо слышать рабу: великую хулу на твою супругу.
– А чтобы все ему было доступно, мои дружинники будут тебя держать. – В упоении от им же самим нарисованной картины князь Игорь уже ничего и никого не слышал. – И начнем, не откладывая, с сегодняшнего дня. Ты сегодня… Нет, завтра! Завтра ты уедешь в Берестов вместе с этим безъязыким. Иначе – правеж! Старая кляча, старая повозка, к которой палач прикует тебя, голую по пояс. И проведет по улицам Киева, хлеща бичом…
– Вон, – спокойно сказала вдруг Ольга.
Молчание длилось довольно долго. Потом великий князь спросил неуверенно:
– Что?.. Что ты сказала?
– Вон из моего дома, – повторила Ольга, хотя внешнее спокойствие и негромкий голос давались ей с величайшим, необычайным напряжением всех сил. – Со всей своей оравой и этим ромейским калекой. Вон, великий князь Игорь. Это – дом Вещего Олега.
– Ты слышал, что она сказала? – в растерянности спросил Игорь Кисана. – Слышал?.. Я не ослышался, нет?
– Нам следует покинуть этот дом, великий князь, – твердо сказал Кисан.
– Покинуть?.. – взъерошился великий князь.
– Это и вправду дом Олега. Если мы не уйдем, за поруганную честь его дочери поднимутся кривичи и новгородцы, псковичи и сабиры. Все племена, кто к нам присоединился добровольно. И тогда уже ничто не удержит остальных славян от восстания. Нас сметут топоры смердов.
– Ее дом в садах с белыми лилиями! – возмущенно крикнул Игорь. – Думаешь, я забыл кувшинки на прудах?..
– Вон из дома Олега, – вновь негромко повторила Ольга.
– Великий князь, – тихо, но так, чтобы слышала Ольга, сказал Кисан. – Если мы сейчас не уйдем, завтра начнется славянский бунт во всем Великом Киевском княжестве. Поверь мне, великий князь, это будет так.
Игорь долго молчал, возмущенно пыхтя и раздувая ноздри. При этом он смотрел только на свою супругу, и Кисану пришлось взять его под руку и повести к дверям. Князь не сопротивлялся своему первому советнику, но все время оглядывался на Ольгу. Пока не скрылся в дверях.
Где-то в доме, а позднее во дворе раздались команды. Топот ног, металлический звон стремян, мечей, упряжи, голоса дружинников, ржание взнузданных лошадей. А потом…
А потом великая княгиня Ольга рухнула на ковер, вдруг потеряв сознание.
Глава девятая
1
– Очнись, королева русов…
Ольга пришла в себя. Она лежала на ковре в собственной палате. Над нею склонился обеспокоенный Асмус:
– Позвать лекаря?
– Нет. Сама.
Протянула руку. Асмус помог ей подняться, отошел к окну и склонился, заглядывая в него, чтобы не смущать княгиню.
– Где Игорь и его люди?
– Твоя дворня закрывает ворота за последним всадником Игорева стада.
Он помолчал. Сказал вдруг с почтительным удивлением:
– Сегодня особый день. Сегодня все увидели в тебе королеву русов.
– Я впервые сама увидела в себе королеву. Может быть, не без твоей помощи, Асмус.
– Короли вырастают из детства, императорами становятся, а военных вождей-конунгов выбирают воины, – немного нараспев произнес Асмус, точно пересказывал песню. – Ты вырастала на прудах с белыми кувшинками, а твой супруг – на гнилом болоте, окруженный толстозадыми бабами и потными дружинниками. Все мы – родом из детства, но это не значит, что мы все – одинаковы, потому что детство у каждого свое.
– Ты очень странно говоришь, Асмус. – Ольга не привыкла к утонченной византийской лести, а потому, заслушавшись ромея, пожалованного дворянством, забыла и о своем решении, и об опасности, которой только что чудом избежала. – Мне слышится напев в твоих словах.
– Я слагаю о тебе песнь славы, королева русов.
В дверь осторожно постучали.
– Войди!
В ответ на повеление великой княгини вошел дежурный сын боярский. Почтительно – куда подобострастнее и ниже, чем прежде, – склонился у порога:
– Прости, великая княгиня, что напоминаю тебе. Боярин Кисан сказал, что ты завтра переезжаешь на загородную усадьбу. Какие будут повеления?
Только сейчас Ольга окончательно пришла в себя, а главное, избавилась от опасного, странно лишавшего ее активной деятельности влияния Асмуса. Она вновь стала великой княгиней Великого Киевского княжества, перестав таинственно ощущать себя королевой русов. И распорядилась с присущей ей властностью и трезвостью:
– Конюшему наказ. Подготовить коней и обоз к переезду в Берестов. Ко мне дворецкого. Ступай, боярский сын.
Отдав глубокий поклон, боярский сын вышел.
– Наказ тебе, дворянин Асмус. Выберешь в моих конюшнях доброго коня, возьмешь толкового гридня в помощь и поскачешь навстречу воеводе Свенельду. Мне известно, что на днях он должен выйти из земли древлян.
– Что ему передать?
– Ты все слышал и, надеюсь, все запомнил Расскажешь все воеводе, он сам решит, что делать.
– Ты повелишь мне остаться при великом воеводе Свенельде, королева русов?
– Н-нет, – не очень уверенно выговорила княгиня. – Ты вернешься в Берестов, минуя Киев. И я скажу, что тебе надлежит делать дальше.
– Повинуюсь.
Асмус низко поклонился и поспешно вышел из сумрачной, задымленной горящими факелами и светильниками палаты. Ольга некоторое время стояла в раздумье, вспоминая то ли с великой гордостью, то ли с великим страхом, как изгнала из покоев великого князя. Потом приказала погасить все огни и прошла в самый дальний придел дворца, куда переход знали только особо посвященные.
За дверью потайного прохода стояли два стражника, скрестившие копья, как только княгиня приоткрыла дверь. Увидев ее, развели преграду и склонили головы, прижав правые руки к рукоятям мечей.
– Дети здесь? – спросила она.
– Да, великая княгиня. Никто к дверям не подходил.
Ольга миновала сени, откинула полог. Навстречу тотчас же бросилась молодая служанка, держа кинжал лезвием к себе. И отпрянула, узнав великую княгиню в тусклом свете жирового светильника.
– Прости, великая княгиня.
– Хвалю. Как твое имя?
– Айри, госпожа.
– Завтра зайдешь ко мне, Айри. Где дети?
– Спят. Старшая нянька велела мне охранять их здесь.
– Хвалю еще раз, – сказала Ольга и прошла за тяжелый полог, который откинула перед нею Айри.
Здесь горел факел. Ольга увидела детей, спавших рядом на одном ложе, хотела шагнуть к ним, но из полумрака появилась дородная старшая нянька.
– Они спят, великая княгиня. Не разбуди их, детский сон целителен.
– Постараюсь. Как они?
– Были очень напуганы. Сначала плакали и цеплялись друг за друга, но я утешила их. Они еще малы и не понимают, что произошло.
– Совсем маленькие?
– Одному около трех, второму еще нет пяти. Когда немного успокоились, сказали свои имена. Который постарше – Сфенкл, маленького зовут Икмаром.
– Отныне они – мои воспитанники, скажи челяди. Если с ними что-нибудь случится…
– С ними ничего не случится, великая княгиня.
Ольга внимательно посмотрела на нее, но старшая нянька не отвела глаз.
– Доверяю их тебе, Статна.
Та склонилась в низком поклоне.
2
Кисан так и не смог заснуть в эту ночь. Метался по личным покоям, избегая женской половины дома. Пытался задремать или хотя бы забыться, но тревожные, пугающие думы зловеще ворочались в сознании, и дрема уходила от него.
В ту ночь великий князь Игорь в его присутствии испытал второй по счету припадок. И куда более сильный, затяжной и страшный, чем тот, который обрушился на великого князя, когда византийцы, разгромленные им на суше, греческим огнем спалили все киевские лодьи. Великий князь возвращался из удачного похода на Царьград с богатой добычей, и византийский флот перехватил его у берегов Болгарского царства. Тогда Игорь был столь потрясен внезапным разгромом, что упустил управление остатками дружины и воротился в Киев скорее с соратниками по грабежам и гульбе, нежели с преданными и стойкими оружными людьми. Сегодняшний припадок полубезумия-полугульбы случился вообще без видимых на то причин, и именно эта беспричинность и не давала спокойно заснуть его верному другу, первому советнику и первому боярину Кисану.
Дружинники смотрят на вождя и поступают по образцу, который видят перед собою. Кисан не был ни дружинником, ни тем паче воеводой, хотя очень неплохо владел мечом, пройдя ту же школу обучения, что и юный князь Игорь. Но об этом свойстве дружинного сообщества знал, хотя в походы никогда не ходил и в схватках не участвовал. У него было другое оружие: ясное представление о том, что происходит, и почти мистическое видение того, что воспоследует в скором времени. Он был лучшим советником для великого князя Игоря, так как всегда облекал свои весьма дельные советы в форму, которую Игорь, как правило, воспринимал не сомневаясь, без сопротивления и даже без никчемных колебаний.
Кисан до тонкостей изучил капризный, всегда непредсказуемый и истерично надломленный характер
