которую успел и организовать и подготовить. И хотя сама стража принадлежала дворцовой охране великого князя Игоря, слава Ярыша была велика, а о его суровой требовательности знали дружинники не только киевских дружин.
– Поклон тебе, великая княгиня! – на скаку прокричал он. – Хвала и слава великой княгине Ольге!
– Хвала и слава! – дружно отозвались охранники.
Стража, переведя коней на шаг, почтительно остановилась, обнажив головы. Ярыш подъехал вплотную, и Ольга обняла его с седла.
– Все спокойно?
– Спокойно, великая княгиня. Здесь они не буйствовали. Ты тоже доехала благополучно?
– Асмус хорошо распорядился…
Ольга вдруг замолчала, глядя куда-то через плечо Ярыша. Он тоже оглянулся и увидел двух молодых дружинников в черных рубахах, которые в этот момент с огромным уважением приветствовали Асмуса.
– Он спас наши жизни, боярин Ярыш! – крикнул тот, который был постарше. – Когда великий воевода повелел нам ехать с берестой к боярину Берсеню!
– Асмус – мой личный дворянин, – подчеркнуто пояснила княгиня.
– Мы – добрые знакомцы, – улыбнулся Ярыш. – Приветствую тебя, дворянин. Что же ты нам с воеводой Свенельдом не рассказал о встрече накануне приезда?
– Дружинники разбежались сами, боярин, – улыбнулся Асмус. – Рассказывать было просто не о чем.
– Молодец, что помог волкам. – Ярыш добродушно, по-приятельски хлопнул его по плечу. – Их клыки помогут нам порвать кое-кому глотки, когда придет время.
– Когда оно придет, тогда и будем говорить, – с неудовольствием заметила княгиня.
– Значит, на пиру.
– На пиру?
– А ты думала, я тебя без пира с новосельем поздравлять буду? – усмехнулся Ярыш. – Вперед, к застолью веселому и песням дружинным!..
4
А на другой день нежданно-негаданно приехал Кисан. С очень небольшой охраной и в парадной одежде.
– Я приехал без твоего дозволения, великая княгиня, только того ради, чтобы узнать, нет ли у тебя каких-либо пожеланий, достаточна ли твоя охрана, полны ли твои погреба и не нуждаешься ли ты в чем-либо?
Этот продуманно длинный вопрос он задал после учтивого приветствия. Подробность вопроса предполагала какую-то беседу с княгиней Ольгой, возможно, с глазу на глаз.
Причина заключалась в том, что накануне первый боярин великого князя вынужден был провести неприятный разговор с самим владыкой Киевского княжества. Инициатива исходила отнюдь не от сорвавшегося со всех колков князя Игоря, а от самого Кисана, поскольку срыв со всех колков перепутал всю пряжу, которую так долго и любовно прял первый боярин.
В Киевском государстве было весьма неспокойно. Прорвавшаяся сквозь хазарские заслоны печенежская орда крепко оседлала пороги, где брала тяжкие пошлины с торговых караванов, а порою и просто грабила их. Внешняя торговля Киева хирела, что резко обострило отношения как со славянскими племенами, так и между родами русов, боровшимися за власть и влияние. Это подогревалось тем, что у правящей четы до сей поры не было детей, а князь Игорь старел и терял управление, срываясь в истерических припадках.
Возбуждение кровавым пробегом по усадьбам русов еще не покинуло великого князя. Когда Кисан вошел и, поклонившись, остался у дверей в ожидании дозволения пройти, Игорь продолжал метаться по личным покоям и бессвязно выкрикивать, словно и не замечая замершего у порога первого боярина:
– Я приказал повесить его, как собаку!.. Я узнал, выведал, собственными ушами слышал признание!.. Она, моя супруга, ходила к вещунье за приворотным зельем. Знаешь для кого? Знаешь?.. Для Хильберта! Для сына Зигбьерна, Олегова любимца!..
– Ты уже говорил об этом, великий князь, – очень тихо сказал Кисан.
– Что?..
Кисан знал, как успокаивать великого князя. Игорь перестал метаться и молча уставился на своего первого боярина.
– Ты рассказываешь то, во что не веришь сам. Следовательно, это – не истина. Об истине не говорят первым встречным, ее берегут, стерегут и постепенно понимают ее. Осознают и только тогда принимают решения, как действовать.
– Она… Она выгнала меня!..
– Выгнала не она, – все так же тихо пояснил Кисан. – Нас выгнала королева русов из дома ее отца, великий князь. Дозволь повторить то, что я тебе уже говорил.
– Не помню, – буркнул Игорь. – Я был так возмущен этой дерзостью, что…
Он неожиданно замолчал и развел руками.
– Ты сможешь противостоять боярским дружинам русов, в том числе и самому Свенельду? А ведь их тут же поддержат все славянские племена, которые ты примучивал с особым удовольствием.
– Ты смеешь указывать мне, холоп?!
– Я обязан удерживать тебя от поступков… – Кисан чуть помолчал. – Не очень продуманных, великий князь. Ты сам даровал мне это высокое право.
– Да?..
– Да, великий князь. Мы связаны одной грудью.
Последний аргумент подействовал на Игоря. Он осторожно опустился в кресло, долго молчал, понурив голову. Кисан терпеливо ждал, зная, как медленно зреют в княжеской голове решения, противоречащие его настроению.
– Ну, и что же я должен делать?
– Навестить великую княгиню в Берестове и постараться уладить то, что произошло накануне.
– Да?.. – Игорь вздохнул.
– Обещай, что сурово покараешь убийц и погромщиков, которые действовали против твоей воли.
– Они действовали по моей воле.
– Безусловно. Но пообещать великой княгине нужно именно в такой форме.
– Слишком много обещаний, – проворчал Игорь.
– Еще не все, – продолжал Кисан. – Если ты, великий князь, озабочен Киевским княжением и, главное, собственной жизнью, тебе рано или поздно придется выдать великой княгине левантийского истукана.
– Нет!.. – дико заорал великий князь, вскочив с кресла и заметавшись по палате. – Нет, нет и нет!.. Забудь об этом, забудь навсегда, слышишь?..
– Он стал условием твоей жизни, государь.
– А зачем мне жизнь без него?.. Зачем, зачем, зачем?..
Он поднял лицо, глядя на Кисана как на спасение свое, и привычный ко всему первый боярин невольно вздрогнул и отшатнулся.
По неряшливо заросшим седой щетиной впалым щекам Великого Киевского князя текли слезы…
Глава одиннадцатая
1
Беседа наедине с великой княгиней состоялась, несмотря на нежелание Ольги. И беседой этой она, к собственному удивлению, осталась довольна, интуитивно почувствовав в ней тревогу первого боярина князя Игоря за себя и свою семью. Не давая никаких обещаний, она тем не менее весьма милостиво обошлась с первым боярином великого князя, что предполагало пока не столько ее покровительство, сколько намек, что это покровительство надо еще заслужить.
Об этом и говорили за столом, когда Кисан раскланялся и отбыл, не показав ни особой радости, ни особого расстройства. Великая княгиня проводила его до дверей, а до ворот провожал Ярыш, шепнув Ольге, что Кисан, с его точки зрения, чего-то недоговаривает.
– Древние греки полагали, что перебежчики поклоняются богу Янусу, – заявил Асмус. – У них тоже два лика.
– Хотела бы я знать, какой лик показал мне Кисан, когда говорил о плохом здоровье великого князя, – сказала Ольга. – По его словам, это здоровье мешает князю принять верное решение, и нам следует постараться понять его.
– У стен есть уши, – сказал появившийся в дверях Ярыш. – Но это сущие пустяки по сравнению со сбором великокняжеской дружины.
– Ты полагаешь, что он осмелится напасть на Берестов?
– Нет, великая княгиня, я говорю лишь о сборе дружины в Киеве. Тогда там проводят кулачные бои, на которых левантийский немой вызывает желающих драться. Он очень силен, а потому без всяких хитростей бьет кулаком в сердце. Только в сердце, пока не свалит соперника. Если соперник не молит о пощаде великого князя или князь не дает этой пощады, немой ломает упавшему хребет ударом ноги.
– Уж не задумал ли ты выйти на бой с этим немым истуканом? – спросила княгиня Ольга. – Князь Игорь никогда не дарует тебе пощады, Ярыш.
– А я ее и не попрошу.
– Тогда забудь об этой новости.
– Я бы и не принял ее во внимание, только Кисан поведал мне о последнем крике великого князя, который он расслышал, выходя из его покоев.
– Мне Кисан ничего об этом не говорил.
– Это было для моих ушей, королева русов. – Ярыш чуть приметно улыбнулся. – Разговор у них шел о выдаче тебе левантийца головой. И тогда князь Игорь выгнал Кисана из палаты, закричав: «А зачем мне жизнь без него?..»
– Он – несчастный человек, – вздохнула Ольга.
– Не более, чем каждый убийца, – возразил Ярыш. – Убийца обречен ждать возмездия.
– Значит, Кисан решил выдать тебе не раба, а самого правителя Киева, королева русов, – сказал Асмус. – Плохи дела в их стане, и Кисан поспешил озаботиться о себе самом, махнув рукой на своего господина. Такой дар следует принять.
– Твой совет дурен, Асмус, – нахмурилась Ольга. – Ярыш немолод и не раз бывал ранен. Истукан бьет в сердце, и сколько
