Ознакомительная версия. Доступно 22 страниц из 143
– Как бы смеялся Генрих, увидев меня на муле, – говорила она дочери.
Полуторагодовое посольство Медичи по Франции было достаточно успешным: страна жила в мире, удалось удержать сыновей от столкновения и вмешательства в испано-нидерландскую войну. Красноречие, умение убедить, говорить с достоинством, по-королевски возымели свое действие. Екатерину Медичи встречали с благодарностью за стремление умиротворить французские земли. Миссия королевы-матери была по достоинству оценена даже иноземными послами. Венецианский поверенный в делах называл королеву-мать неутомимой и способной взять на себя большой труд помогать королю управлять таким темпераментным народом, как французы. Успешная деятельность матери в провинциях Южной Франции давала Генриху III возможность заниматься важными государственными делами. Однако ее рекомендации оказались невыполненными. Финансовое положение королевства было таково, что король не смог снизить налоги, наоборот, даже их повысил.
Достигнув договоренности с гугенотами Южной Франции, Екатерина Медичи вскоре узнала, что ее младший сын Франциск, предавшийся сладким мечтам об английской короне, получив отказ королевы Англии вступить с ним в брак, снова оказался не у дел и в поисках счастья и славы собирался принять участие в испано-нидерландской войне.
Весть о планах сына застала королеву в пути, когда она возвращалась после поездки в Лангедок. Вопреки своему обещанию герцог Анжуйский не встретил ее в Орлеане, и, обеспокоенная этим, едва добравшись до Парижа, Екатерина Медичи снова отправилась в путь – на этот раз в Нормандию. Встреча с Франциском убедила ее в хрупкости соглашений, с таким трудом добытых в результате длительной поездки по Франции. Герцог Анжуйский разрушил этот мир, его амбиции не знали предела. Вступая в опасную игру, он должен был подчиняться ее законам и подписал секретное соглашение с губернатором города Камбре, по которому вступал во владение этим имперским городом Фландрии, находившимся в полной зависимости от испанской короны. Герцог Анжуйский не отдавал себе отчета в последствиях этого безумного шага.
На прощание, осознав бесполезность переубедить сына отказаться от своих планов, Екатерина предостерегла его:
– Вы взяли на себя слишком большие обязательства в отношении Нидерландов, но, к моему сожалению, вы пойдете без нас по этому пути. И не забывайте, что вы брат короля и обязаны ему повиноваться. Вы должны предпочесть общее благо королевства, которое есть наследство ваших предшественников и которого вы являетесь наследником, перед другими важными делами, ваше происхождение обязывает вашу честь.
Нормандия преподнесла Екатерине Медичи еще один удар: собрание сословий провинции отказалось дать согласие на взимание новых налогов; кроме того, нормандские католики с целью обретения автономии Нормандии вознамерились объединиться с гугенотами и просить помощи за границей.
Франции угрожал новый взрыв гражданской войны.
Королева-мать предпринимала все, что было в ее силах: возобновились придворные балы и встречи, куда приглашались представители противоборствующих партий. Но все ее попытки не приносили желаемых результатов. Особенно трудно было примирить сыновей. В испано-нидерландской войне Генрих III занимал происпанскую позицию, Франциск поддерживал нидерландских протестантов. Будучи посредницей между ними, она призывала сыновей к подписанию нового соглашения о свободе вероисповедания и амнистии осужденных за веру и предлагала свою помощь. Одновременно с этим Екатерина Медичи вела переговоры с Генрихом Наваррским. С юга Франции снова приходили тревожные вести о подготовке короля Наварры к войне.
«Я не могу поверить, что выходец из такой знатной семьи, как Бурбон, желает стать вождем воров и убийц», – обращалась она в своем письме к зятю.
За десятилетие, прошедшее после Варфоломеевской ночи, французская матрона прочно завоевала славу благоразумной миротворицы.
На протяжении почти двадцати лет подвергавшиеся серьезным испытаниям франко-нидерландские отношения вступали в новую стадию, неблагоприятную для Франции. Многолетняя надежда нидерландских протестантов на помощь французского короля обернулась всего лишь незначительной поддержкой со стороны герцога Анжуйского. Младший Валуа стал терять свой авторитет во Фландрии. В нем теперь видели всего лишь католика и беспомощного француза. Генеральные штаты Нидерландов отказались пожаловать ему субсидии. Посланные Екатериной Медичи войска не были допущены в Антверпен. Филипп II противопоставил сладким посулам герцога Анжуйского карательную армию. Город покрылся баррикадами, а принц Оранский просил помощи у Генриха Наваррского. Это означало провал нидерландской кампании. Младший Валуа решил предоставить фламандцам возможность позаботиться о себе самом. Теперь он убеждал себя в том, что он уже заслужил лавры великого полководца и может этим довольствоваться.
Герцог Анжуйский вернулся во Францию.
В разных концах королевства начали вспыхивать бунты.
Отношения между матерью и ее старшим сыном Генрихом вновь обострились.
Король по-прежнему доверял только миньонам. Когда в бюджете не хватало денег, Генрих без зазрения совести урезал долю королевы-матери, чтобы не сокращать расходы для своих друзей. После создания ордена Святого Духа Генрих III терпеливо и тщательно подбирал себе слуг, которые бы, получив власть только по его воле, не поддались бы искушению пойти на службу к заговорщикам.
Д’Эпернон выказал качества настоящего первого министра с глубоким пониманием государственных задач и смелыми взглядами, энергичного, реально мыслящего, умело сочетающего силу и хитрость. Именно он, решив, что его господин имеет слишком слабую защиту, набрал сорок пять молодцов, в основном, как и он, гасконцев, составив из них личную гвардию Его Величества. Эти грубые, преданные и воинственные дворяне никогда не покидали особу короля. Их капитан Луаньяк подчинялся только монарху. Как настоящие молосские псы они несли охрану своего суверена, в чем король так нуждался ввиду сложных отношений со сторонниками клана Гизов, который под руководством герцогини де Монпансье плел хитроумную паутину заговоров.
Под прикрытием живой стены из сорока пяти бесстрашных гасконцев король мог править спокойнее.
Королю непрестанно приходилось укреплять свой шаткий трон, хранить который было его обязанностью. Увы, этому трону не хватало главной опоры – наследника. Неопределенный характер будущего создавал в стране нервное возбуждение, порождавшее заговоры. Если бы родился дофин, месье утратил бы свою вредоносную мощь, Гизы опустились до уровня мелких интриганов, а протестантские массы не боялись бы истребления.
Генрих III не был глух к пожеланиям французов. Он старался жить близ королевы Луизы, которая, чтобы удержать его, предпринимала трогательные усилия. Оба, чтобы получить благословение небес, совершили пешее паломничество к Шартрской Богоматери. Рубашки, торжественно освященные, были возложены на статую Святой Девы, а потом переданы Их Величествам, которые надели их прежде чем вернуться в свои покои. Но Бог не внял их мольбам.
Проникнутый идеей укрепить свою власть посредством привлечения ко двору умных и энергичных людей и созыва Генеральных штатов, король осуществлял свои планы реорганизации государственного управления. Генрих III все больше проявлял себя как реформатор. Далекий от военных авантюр за пределами Франции, как главного средства удовлетворения интересов дворянства, он пренебрегал теми мерами умиротворения государства, которые использовала королева-мать. Екатерина Медичи вынуждена была подчиниться королевской воле.
Младший Валуа после провала нидерландской кампании, вернувшись во Францию, после бесконечных попоек и дебошей вскоре впал в уныние. Он перестал появляться в свете, категорически отказался присутствовать на ассамблее знати и все еще продолжал умолять мать о помощи в нидерландских делах, теперь уже не столько в надежде на успех, сколько потому, что не в силах был отказаться от своей безумной мечты. Переживания ускорили его кончину. В начале лета 1584 года молодой принц, не достигнув и тридцати лет, скончался от очередного обострения туберкулеза.
Екатерина Медичи тяжело переживала смерть своего непутевого сына. Она предвидела конец династии, за торжество которой отдала четверть века своей жизни.
Чувство семейной солидарности всегда было очень сильно у Екатерины Медичи. Все, что бы она ни делала, совершалось ради счастья детей и внуков. Именно поэтому она заботилась о наведении порядка в королевстве, установлении мира, преодолении финансового и экономического кризисов, ради них она тянулась к землям по ту сторону границы французского королевства. Самым страшным для нее было стараться впустую, видеть, как род Валуа угасает. Ее дети умирали один за другим. Мать хоронила своих детей. Что может быть горше для женщины?.. У нее остался всего лишь самый любимый сын, у которого не было наследника, и дочь, которая тоже не подарила ей внуков… «Это была кара за трагедию Варфоломеевской ночи», – с ужасом думала королева.
Ознакомительная версия. Доступно 22 страниц из 143
