Ознакомительная версия. Доступно 41 страниц из 267
выпускаемых киссейскими лучниками. В эту сумятицу вмешались колесницы, но пересеченная местность не благоприятствовала им: многие опрокинулись, и перепуганные лошади убежали, волоча за собой привязанных за запястья вожжами возниц и оставляя на скалах клочья их тел.
Сражение с каждым часом разгоралось все яростнее. Персы вводили все новые и новые войска из своих неистощимых резервов. В какой-то момент щитоносцам во главе с Кратером удалось зайти в тыл пехоте греческих наемников, отрезать ее от остального персидского войска и сломать ее плотный строй.
Изнеможенные долгими усилиями, отягощенные массивными доспехами, попав между двумя вражескими строями, пехотинцы-наемники начали отходить и рассеиваться, а дело довершила фессалийская конница. Тогда щитоносцы отошли на фланги, фаланга педзетеров перестроилась и, опустив сарисы, пошла вперед на широкий фронт десяти тысяч Бессмертных Дария, которые наступали тяжелой поступью, щит к щиту, выставив вперед копья. Из тыла резко прозвучала труба, и послышался гром, заглушивший шум криков, ржание, лязг бьющегося оружия, – Гром Херонеи!
Педзетеры закричали «Алалалай!» и почти бегом ринулись вперед, забыв про усталость и боль от ран. По грудь измазанные в грязи и крови, они возникли перед неприятелем, как вырвавшиеся из-под земли фурии, но Бессмертные Великого Царя не дрогнули и в свою очередь атаковали их. Два войска заколыхались в страшной сшибке, и не раз фронт наступал и отступал под переменным напором яростного боя.
Александр на правом фланге не отходил из передней линии. Знаменосец перед ним сжимал в руках красное знамя с шестнадцатиконечной звездой Аргеадов, и царь бросался в атаку за атакой, но отряды арабских и ассирийских всадников каждый раз с упрямой отвагой наносили ответный удар. Их поддерживал непрерывный град стрел мидийских и армянских лучников. Когда солнце уже начало клониться к морю, фракийцы и агриане наконец взяли верх над противостоящей им персидской конницей и все вместе бросились туда, где грудь в грудь сошлась пехота. Их появление придало новой отваги изнуренным бесконечным сражением педзетерам, а Александр, издав дикий крик и пришпорив Буцефала, повел «Острие» в новую атаку.
Благородному животному передалось бешенство всадника. Огромный жеребец заржал и бросился вперед, выставив мощные колени и с неудержимой силой рассекая плотную массу врагов.
Боевая колесница Дария виднелась уже не более чем в ста шагах, и это зрелище многократно увеличило силы Александра, который прорубал себе дорогу, разя мечом одного за другим всех, кто пытался остановить его.
Ничего не видевший в ярости боя македонский царь вдруг оказался перед своим противником, и два монарха на мгновение посмотрели друг другу в глаза. Однако в этот момент Александр ощутил пронзительную боль в ноге и увидел, что сбоку ему в бедро впилась стрела. Он сжал зубы и вырвал ее, а когда опять поднял глаза, Дария уже не было: его возница повернул коней и бешено хлестал их, гоня в направлении холмов по дороге к Аманским воротам.
Пердикка, Птолемей и Леоннат, окружив раненого царя, освободили пространство вокруг него, а Александр кричал:
– Дарий бежит! За ним! За ним!
Персы дрогнули и стали разбегаться. Только Бессмертные оставались на месте; они выстроились в каре и продолжали отражать вражеские атаки, отвечая ударом на удар.
Оторвав от плаща лоскут, Александр перевязал ногу и снова бросился в погоню. Впереди с обнаженным клинком показался один всадник из царской стражи, но царь вытащил обоюдоострый топор и мощным ударом перерубил меч противника надвое. Оглушенный, тот на мгновение остался безоружным. Царь снова занес свой топор, чтобы добить его, но в этот миг благодаря странной игре света заходящего солнца узнал этого человека.
Он узнал смуглое лицо и черную, как вороново крыло, бороду гиганта-лучника, который много лет назад со ста шагов одним выстрелом сразил бросившуюся на царевича львицу. Далекий день, день охоты и пира на цветущей Эордейской равнине.
Перс тоже узнал его и молча смотрел на Александра, словно пораженный молнией.
– Чтобы никто не трогал этого человека! – крикнул Александр и галопом бросился вслед за своими товарищами.
Преследование Дария продолжалось несколько часов. Царская стража порой показывалась вдалеке и вновь исчезала за густой травой, покрывавшей вершины холмов. Вдруг за одним поворотом Александр и его друзья увидели брошенную колесницу Великого Царя. На краю висели царские одеяния, лежал золотой колчан, копье и лук.
– Дальше гнаться бесполезно, – сказал Птолемей. – Уже темно, а Дарий бежит на свежем коне – мы никогда его не догоним. И ты ранен, – добавил он, взглянув на окровавленное бедро Александра. – Вернемся: сегодня боги и так даровали нам уже многое.
Глава 50
Александр, весь в крови и грязи, вернулся в лагерь глубокой ночью; он пересек равнину, усеянную человеческими телами и трупами животных. Буцефал тоже был покрыт кровавой полузасохшей кашицей, что придавало ему зловещий вид, словно он явился из темного мира.
Товарищи ехали рядом, а позади, прицепленная к их коням, катилась боевая колесница Великого Царя.
Персидский лагерь был совершенно разграблен македонскими солдатами, но царские шатры никто не тронул – они считались собственностью Александра.
Шатер Дария, из выделанной и разукрашенной кожи, с пурпурными и золочеными растяжками, был огромен. Резные кедровые подпорки и столбы были покрыты чистым золотом. Внутри помещения разделялись тяжелыми занавесами из белого, красного и синего виссона, как в настоящем дворце: здесь имелись тронный зал для аудиенций, обеденный зал, спальня с монументальной кроватью под балдахином и банное помещение.
Александр осмотрелся, словно не осознавая до конца, что такая невероятная роскошь находится в его распоряжении. Ванна, амфоры, черпаки были из чистого золота, а служанки и молодые евнухи Дария, все изумительно красивые, приготовили своему новому хозяину ванну и, трепеща от страха, замерли, готовые повиноваться любому его жесту.
Он еще раз изумленным взглядом обвел шатер и пробормотал себе под нос:
– Так вот что, оказывается, значит – быть царем.
После строгой простоты царского дворца в Пелле этот шатер показался ему обителью богов.
Хромая от боли в раненой ноге, он вошел, и тут же его окружили женщины. Они раздели царя и помогли ему лечь. В это время явился Филипп, чтобы осмотреть его и оказать помощь. Он проинструктировал служанок, как омыть царя, не вызвав нового кровотечения, а потом велел уложить раненого на стол. Врач промыл рану и сделал дренаж, после чего зашил рану и аккуратно перевязал. Александр не издал ни единого стона, но невероятные усилия вдобавок к нечеловеческому напряжению дня совершенно опустошили его, и не успел Филипп закончить свою работу, как царь уже провалился в глубокий свинцовый сон.
Лептина всех прогнала, распорядилась уложить царя в постель и сама, раздевшись, легла рядом, чтобы согревать его холодной осенней
Ознакомительная версия. Доступно 41 страниц из 267
