как запретные.
— Да? Значит, оставил там наживку и ждет, кто на нее клюнет. Кого мы должны предупредить?
Ред просмотрел список.
— М-м. Какую-то «Борзую».
— Должно быть, кодовое имя.
— Да ну?
Чарли кисло взглянул на него.
— Не морочь мне голову. Что это за пометка и чья она? — Он уже нажимал клавиши, загружая код предупреждения. Компьютер сверит, совпадает ли его команда с командой Реда. Не столько для защиты от преднамеренной дезинформации, сколько на случай ошибки при наборе команды.
Ред перелистал текст на своем экране. Он прочитал вслух сетевой пароль доступа к файлам, а Чарли повторил его. Активная и пассивная проверка.
— Искали слово… э… «Куинн», — сообщил он Чарли. «Куинн? — повторил он про себя. — Ну-ну». И продолжал вслух: — Здесь сказано, что за последнюю неделю капкан срабатывает на это слово уже в третий раз и вызывает его один и тот же пользователь. Третий раз — это уже занятно, правда? Сигнал тревоги включается трижды подряд на одно и то же ключевое слово. Сдается мне, кто-то собирается пошарить в чужом банке данных.
— Не забивай себе голову чепухой. Какие были коды центрального процессора? Все три.
Ред прочитал их номера, Чарли повторил их.
— Пользователь сейчас в последнем? — спросил Чарли.
— Да. Знаешь, где он находится?
— Нет, и знать не хочу. Тебя это тоже не должно волновать.
— Ага. Так вот, приставка «восемнадцать» означает, что это автономная программа — она хочет проникнуть в сеть, но она ей не родная. Следующие девять цифр — обычный почтовый индекс, а остальные — шифр входного порта, где стоит модем. Не так уж трудно расшифровать, если все это знаешь.
— Прямо Шерлок Холмс! Послушай, все, что нам полагается знать, — кодовый номер входного порта. Эта «Борзая» или её дрессировщик сами найдут его адрес. Это их забота. Инспектор пометил файл как запретный, значит, у него есть на то причины. Все, что от нас требуется, это следить за сетью и замечать любую попытку проникнуть в этот файл. Мы не знаем, что это за инспектор и кто этот пользователь. Мы не знаем, где находится его терминал и что означает ключевое слово.
Ред усмехнулся.
— А что-нибудь мы вообще знаем?
Чарли развернулся в своем кресле.
— Знаем. Я знаю, как играть в рамми, а ты нет. Ты столько времени их тасуешь, что уже стер картинки. Ну-ка, сдавай.
Ред сдал карты с проворством, говорящим о долгой практике.
— Это самое волнующее событие за две недели нашего дежурства. У меня даже сердцебиение началось.
Чарли хмыкнул.
— Те, кто работает с сетью, обычно не суют нос, куда не надо. Ты уже решил, как проведешь отпуск?
Ред положил остаток колоды на середину стола и перевернул верхнюю карту. Это была дама.
— Да. Пойду в поход.
Чарли взял карты.
— В поход? А мне казалось, ты терпеть не можешь подобные развлечения.
— Так оно и есть. Потому и иду. Самодисциплина. Чтобы воспитать характер, надо делать что-нибудь очень неприятное.
Секунду Чарли озадаченно смотрел на него. Потом грустно покачал головой и сказал:
— Скоро начнешь жарить крыс на завтрак. Чудак ты. Я тебе это когда-нибудь говорил? Ты просто чудак.
⠀⠀
Сара сидела в зале истории Запада Денверской публичной библиотеки, когда запищало её карманное сигнальное устройство. Был понедельник, и весь день она просидела за библиотечным компьютерным терминалом. От непрерывного вглядывания в экран глаза у нее воспалились и слезились. Брейди Куинн никак не давался в руки. В поисках его она безуспешно просматривала один файл за другим. Продав дом на Эмерсон-стрит, он не купил другого, по крайней мере в Денвере. По сути, кроме упоминания вскользь еще в одной газетной заметке, он не оставил никаких следов за все время, начиная с продажи особняка и до самой своей смерти шестнадцать лет спустя.
Впрочем, сто лет назад остаться в тени было гораздо проще, чем теперь. Тогда гражданин мог прожить всю жизнь, не имея почти никаких дел с властями. Это сейчас никто не может даже чихнуть, чтобы об этом не осталось записи в каком-нибудь банке данных.
Впрочем, эта вторая заметка в газете дала Саре ниточку, которая привела её в Национальный архив, и там она наконец напала на след Куинна. Она как раз читала распечатку оттуда, когда запищал сигнал. Читатели, сидевшие рядом, обернулись. Сара смущенно улыбнулась им и пошла вниз, где стояли телефоны-автоматы, чтобы позвонить к себе на работу.
Звонок был от Денниса. Он просил позвонить ему, если она сейчас в центре города и в настроении: они могли бы пообедать вместе. Он угощает.
Сара не могла устоять, если её приглашали. Она позвонила Деннису и договорилась о времени. Затем снова поднялась на третий этаж, чтобы собрать свои вещи.
В дверях она застыла. Рядом с её портфелем стоял какой-то человек и читал её заметки. В первый момент она была настолько поражена, что только изумленно уставилась на него. Какая наглость!
— Я могу вам помочь? — язвительно осведомилась она.
Человек обернулся и взглянул на нее. Он был высокий и мускулистый, с худым носатым лицом, на котором не появилось и тени смущения или удивления. Глаза, пустые и лишенные всякого выражения, смотрели на нее, как на мебель.
— Нет, — сказал он. — Не можете.
Говорил только его рот, а все лицо оставалось неподвижным. В этом человеке чувствовалось что-то зловещее. В его манере держаться, в чертах его лица сквозила почти нескрываемая угроза. Сара закусила губу. Какой-то сумасшедший забрел с улицы? Может, позвать полицию?
— Я буду благодарна, если вы оставите все это в покое, — сказала она неуверенно — ей показалось, что он вот-вот на нее кинется.
Человек улыбнулся. Улыбка была холодная и безжизненная, только губы на мгновение изогнулись в странной гримасе. Затем улыбка исчезла. Она напугала Сару почище любой угрозы. Нет, он не сумасшедший. Не вполне, по крайней мере.
— Я все это сейчас оставлю в покое, — сказал он. — А вот вы — нет.
И он пошел напрямик к двери, так что Сара поспешно отпрянула в сторону, чтобы не оказаться слишком близко к нему. Но он прошел мимо, не обратив на нее никакого внимания.
Сара смотрела ему вслед, пока он не исчез из вида. Только потом она судорожно перевела дыхание.
— Ушел?
Сара, вздрогнув, обернулась. Рядом стояла одна из соседок по читальному залу. Маленькая женщина неопределенного возраста с дочерна загорелым обветренным лицом, в грубой хлопчатобумажной куртке.
— Я говорила ему, чтобы он не трогал ваши вещи, — сказала она с сильным акцентом жительницы гор. — Но он на меня глянул, как
