поспешно разделся за ширмой, переоделся в ночные одежды и пошел к кровати. Улегся и, когда жена его легла, притворился, что сразу заснул.
На следующее утро он пробудился рано, если можно сказать, что вообще спал. То была странная ночь с неотступным присутствием Марии в мыслях и сердце, и даже, кажется, в теле – растревоженные раны болели. От шероховатого пола остались ссадины на коленях, растянутая шея ныла, хоть он и пытался обмануть себя, уверяя, что ничего не случилось.
Случилось. И внезапно его обуял страх перед тем, что должно или может последовать дальше.
Жена заворочалась рядом, вздохнула и перевернулась на другой бок. Видеть ее спящей было приятно, успокоительно – единственная физическая радость, которую она могла ему дать. Но приятно и успокоительно лишь потому, что она не знает. А если б узнала… это совсем не то, что с Бесси Кроуфорд. Это… что это? Измена? Не совсем, ибо королева сама проявила желание. А король не настоящий, так что наставить ему рога – тоже не измена, каковою английский парламент признал рога, наставленные Генриху VIII.
Генрих VIII, внучатый дядя королевы. Похотливый старый козел со своей похотливой козой-сестрицей – эта кровь течет в жилах королевы, а та ее доля, что не принадлежит Тюдорам, принадлежит Стюартам и никогда не бывает холодной. Кровь королевы была так горяча прошлой ночью, что закипела бы, если бы вылилась на церковные камни…
Это воспоминание, к огромному его стыду, волновало. То, что она свалилась и занималась любовью, как деревенская девка, сбивало с толку. Лучше думать о том, что это означает и к чему приведет: к неприятностям. К колоссальным неприятностям, по сравнению с которыми Джок-Заповедник со своим двуручным мечом – пустое место.
Стать королевским любовником – значит пойти на риск зачать с ней ребенка. Для незаконных королевских отпрысков предусмотрены соответствующие почести и привилегии, но важно то, что королеве это не принесет чести.
Стать королевским любовником – значит пойти на риск разъярить ее странного, непредсказуемого супруга.
Стать королевским любовником – значит пойти на риск превратить во врагов всех окружающих, всех советников. Они будут считать его Дианой де Пуатье в мужском обличье, угрозою для себя и для своей власти.
Стать королевским любовником – значит опозорить ее в глазах религиозных противников, прихожан Нокса, которые возмутятся скандальным событием и, может быть, попытаются сместить ее с трона. Они уже кличут ее «блудницей», как Римскую церковь «блудницею вавилонской», но это совсем другое. Чтящая Библию Конгрегация искренне и превыше всего ненавидит именно плотский грех.
Он буквально содрогнулся, услышав мысленно их визгливые крики, зная, с какой радостью добрые граждане Эдинбурга разносят ругань, сплетни и вести об изменницах, забрасывают их гнилыми фруктами, хлещут кнутами и даже клеймят. А если узнают, что королева-католичка с одним из своих женатых придворных каталась нагишом по полу в церкви…
Ему стало плохо. Он так резко сорвался с постели, что разбудил свою жену Джин, схватил ночной горшок, и его вырвало. При виде же содержимого горшка стало еще хуже, и он изверг все, что было в желудке.
Джин пробормотала что-то сочувственное, поднялась с постели, чтобы дать полотенце утереться. Смочив полотенце водой, она нежно обтерла ему лицо.
– Ты выглядишь ужасно, – сказала она, глядя на покрасневшее лицо и налитые кровью глаза. – Наверно, съел что-то несвежее.
– Наверно. – Он встал с колен и нетвердо побрел к столу, где стояла бутылка вина. Что-нибудь, чтобы смыть отвратительный привкус во рту. – Прошу тебя, ложись спать, – сказал он. – Еще слишком рано. – Он прополоскал рот вином, потом проглотил. Ему тоже хотелось спать. Теперь, может быть, удастся.
Укладываясь в постель и натягивая одеяла в рассветном холоде, он почувствовал приятное успокоение в пустом желудке благодаря небольшому глотку вина.
Оставалось еще одно.
Стать любовником королевы – стать любовником этой королевы – значит провести жизнь в раю. Это женщина, которой он давным-давно мечтал обладать, – прекрасная, страстная, всецело сливающаяся с ним во тьме. За те несколько минут она доказала, что способна удовлетворить все его желания, остававшиеся до сих пор невысказанными и неразбуженными.
Утром, после вторичного пробуждения, Босуэлла посетил визитер – лорд Джеймс.
– Можно войти? – спросил он. – Надеюсь, я вас не побеспокоил?
– Нет, нисколько, – принудил себя сердечно ответить Босуэлл. Желудок все еще беспокоил его, но он удовлетворился тем, что неплохо выглядел и сумел стерпеть непомерную боль, одеваясь и совершая туалет. – Я просто жду, когда придет время отправляться на бой быков в королевский парк.
– Да, столько всевозможных развлечений, – хмыкнул лорд Джеймс, и Босуэлл по плотно сжатым губам заметил, что он изо всех сил сдерживается. – Можно войти? – повторил он.
Босуэлл жестом пригласил его и провел в дальнюю комнату, где им никто не мог помешать.
– Должно быть, какое-то срочное дело привело вас ко мне в столь ранний час. В чем оно состоит? – Босуэлл терпеть не мог проволочки и хождение вокруг да около.
– В нашем, по общему мнению, дурачке, – сказал Джеймс. – Вы собираетесь поговорить с королевой по поводу дела Мортона и прочих убийц? Мне кажется, вам удастся ее убедить. – Он смотрел прямо в глаза Босуэллу с жуткой соколиной проницательностью.
Он что, догадывается?
– Почему я? Вы ее брат и всегда были первым министром.
– Ну, оставим лесть. С тех пор как вы были ранены в героической стычке на границе и поразительным образом избежали смерти, ваше слово для королевы – закон. Она сделает все, о чем вы попросите. – Он все глядел на него, не сводя глаз. – Раны, нанесенные мечом, обеспечили вам полное доверие.
– Но зачем мне хлопотать о возвращении убийц Риччо? И кстати, зачем это вам?
– Мортон во многих отношениях человек нужный. – Лорд Джеймс тщательно выбирал слова и подолгу думал над каждым. – Дарнли перехитрил его. Он знает Дарнли лучше, чем вы, или я, или даже сама королева. Говорят, человека по-настоящему узнаешь только после того, как он предал тебя. – Джеймс помолчал. – После нашего разговора в Крэгмиллере я с огромной тревогою и печалью раздумывал, как сдержать наше слово, данное королеве, и избавить ее от Дарнли. И пришел к выводу, что Мортону лучше знать.
«Да. Убить его. Так вот каков план, – думал Босуэлл. – Так вот что надо сделать! Мы разрешаем вернуться в Шотландию самым смертельным его врагам, родственнику, которого он предал и который уже стал убийцей… – Босуэллу опять стало плохо. – Что, если они узнают мою тайну? Как они этим воспользуются?»
– Так вы поговорите с королевой в ближайшее время? – упорно твердил лорд Джеймс. – Разумеется, прочие советники тоже будут настаивать,
