необычного, кроме разговора между Паулетом и Бургуэном, пока не случилось. «Неужели привезли постановление о казни? – думала Мария. Возможно, таинственный человек приехал сюда по каким-то другим, текущим делам? Фотерингей – огромное поместье, обслуживание которого вызвало много проблем, особенно зимой: протекающие крыши, забитые сажей дымоходы, залитые водой конюшни. Все это ко мне не относится, – говорила Мария самой себе. – Я буду ждать здесь вечно, – думала она, лежа на постели и притворяясь спящей. – Один день перетекает в другой, в конце концов сорняки и колючки задушат весь замок, и нас совершенно забудут… навсегда.
Иисус сказал ему: „Если он будет медлить, пока Я не приду, то что тебе за дело до этого?“
Если Господь желает, чтобы я ждала, ждала и ждала, почему бы мне и не подчиниться?» – устало думала Мария.
Следующий день был мрачным и пасмурным. Солнце с трудом пробивалось сквозь облака. Мария кое-как встала, позавтракала и затем, как обычно, принялась за чтение до самого полудня. Обед был скудным, так как мало что можно было достать в это время года: несколько плохоньких морковок, старая капуста и вяленая рыба. Да у нее и не было аппетита.
«Я должна лечь, – думала она. – Я не хотела бы поддаваться этой слабости, но мне нужно полежать в постели».
Она медленно встала и, обхватив руками поясницу, ощупала позвонки. Она ощущала боль и жжение.
– Мадам, к вам пришел некто, кого вы хорошо знаете, – сказал появившийся на пороге Уилли.
– Кто это? – Ее охватил неожиданно страх.
– Граф Шрусбери. Он хотел бы с вами поговорить.
– Я собираюсь отдыхать и хочу прилечь. Впустите его в мою спальню.
Шрусбери! Что он здесь делает? Нет, конечно нет… Елизавета не могла послать его с такой миссией…
Мария накрыла одеялом распухшие ноги и подоткнула большую подушку под голову.
– Пусть граф войдет, – сказала она служанке Джейн, откинулась на спину и стала ждать, когда откроется дверь.
Шрусбери неуверенно вошел. За ним стояли еще два человека, а также Паулет и Друри.
– Входите, друг мой, – сказала Мария.
Она вдруг с удивлением обнаружила, как рада его видеть, ей так его недоставало, хотя она и не осознавала этого.
Шрусбери выглядел подавленным, под опухшими глазами были темные круги.
– Я с чувством глубокой горечи приехал к вам с этой миссией, – наконец пробормотал он. – Хотя мне доставляет большую радость видеть вас.
Роберт Бил шагнул вперед к постели.
– Как вам известно, я служащий Тайного совета ее величества, – тихо сказал он. – Я привез… – Он открыл бархатную сумку и достал оттуда лист пергамента с висячей желтой Большой печатью.
Вот оно! Распоряжение об исполнении смертного приговора! Мария никогда не представляла себе, что будет чувствовать при виде этого документа. Он выглядел громадным и ужасным. На мгновение мужество покинуло ее. Это все на самом деле, это свершилось!
– Распоряжение о моей казни? – сказала Мария слабым голосом. – Не бойтесь, зачитайте его мне! Душа, чье тело боится момента удара палача, недостойна небесных радостей.
Бил зачитал весь текст. Мария внимательно слушала его:
«…также смиренно просят нас и настаивают перед нами на том, чтобы было отдано распоряжение о казни указанной персоны… взяв ее под свою ответственность, учините ее казнь, как сочтете нужным…»
Она наклонила голову.
– Во имя Господа нашего я приветствую это известие. Я благодарю Спасителя за то, что он кладет конец всем моим горьким страданиям. – Ее колени дрожали, но сейчас это уже не имело значения – скоро они перестанут дрожать навсегда. – Когда состоится казнь? – спросила Мария.
– Завтра в восемь утра, – нетвердым голосом ответил Шрусбери.
– В восемь утра? Значит, завтра в это же время я буду уже четыре часа как мертва?! – воскликнула она. – Совсем мало времени, чтобы подготовиться.
– Мадам, приговор был зачитан вам еще два месяца назад. Вы могли подготовиться, – заявил Паулет.
– У меня нет полномочий продлить этот срок. Вы должны умереть завтра в указанное время, – извиняющимся тоном сказал Шрусбери.
– Но… мне надо позаботиться о моих слугах, которые пожертвовали всем ради меня. Теряя меня, они теряют все. Мне надо еще написать завещание. Я не могла этого сделать до самой последней минуты, поскольку я не знала, сколько денег и имущества у меня останется, – сказала Мария. – Мне понадобятся мои документы и конторские книги.
– Это невозможно. Они по-прежнему находятся в Лондоне, куда были доставлены из Чартли, – сказал Паулет.
– Прошу вас, верните мне моего священника, отца де Прео. Вы разлучили нас несколько недель назад. Сейчас он должен мне помочь подготовиться к смерти, как того требует моя церковь.
– Нет, нет, это невозможно. Это против законов нашей страны и против нашей совести. Однако мы можем пустить к вам протестантского священника, – заявил Паулет.
– Нет, – ответила Мария. – Я должна умереть в той вере, в которой была крещена.
– Мадам, ваша жизнь означала бы смерть для нашей религии, а ваша смерть послужит ее сохранению! – взорвался граф Кент.
Она улыбнулась так, будто он сделал ей большой подарок.
– Ах, я и не льстила себя надеждой, что достойна такой смерти. Я смиренно приму ее как знак того, что я наконец – одна из избранных Господом Его слуг. – На ее лице светилась радость.
Визитеры готовы были удалиться, но Мария остановила их:
– Прислала ли королева ответ на мои просьбы? – спросила она. – Похоронят ли меня во Франции?
– Мы не знаем, – ответил Шрусбери дрожащим голосом, и Паулет метнул на него недовольный взгляд.
– Ох, сэр! – воскликнул Бургуэн. Слезы текли по его лицу. – Самый ничтожный человек… Нет, самый великий преступник получил бы больше времени, чтобы подготовиться к смерти. Если у вас нет жалости к нашей благородной королеве, пожалейте хотя бы нас, ее слуг, которые лишатся всего, если она не сможет позаботиться о нас!
– У меня нет полномочий продлить срок! – сказал Шрусбери, покидая комнату.
Дверь за ними захлопнулась.
Джейн Кеннеди, рыдая, упала на постель. Мария поглядела на плачущих вокруг нее слуг. Внезапно она вновь обрела присутствие духа; ей надо успеть еще многое сделать.
Она коснулась рукой головы Джейн.
– Вставай, Джейн Кеннеди! – громко сказала она. – Перестань рыдать, приступай к делу, поскольку времени остается мало. – Она хлопнула в ладоши, чтобы привлечь внимание остальных. – Разве я не говорила, дети мои, что все идет к этому? Благодарю Господа за то, что это время наступило, страху и печали пришел конец. Не рыдайте и не причитайте, так как это ничего не даст. Лучше радуйтесь тому, что скоро кончатся мои мучения!
Она встала с кровати и подошла к столу, где начала разбираться с немногими оставшимися делами: она распределила
