их мнению, заслуживает такого наказания. Кроме того, они заявили, что и раньше существовала каждодневная несомненная опасность не только для нашей собственной жизни, но также и для них, их потомства и общественного порядка в королевстве. Вследствие этого мы утвердили данный приговор путем принятия нами официальной декларации, однако до сих пор воздерживались от дальнейших мер по исполнению указанного приговора.
Ныне мы все больше осознаем, как глубоко и сильно будут огорчены и опечалены самые мудрые, самые замечательные, самые прекрасные представители низших сословий ежедневными, даже ежечасными угрозами нашей жизни, если мы и дальше воздержимся от приведения приговора в исполнение и тем самым проигнорируем их постоянные и повсеместные просьбы, молитвы, рекомендации и советы. Посему вопреки нашему естественному желанию, под влиянием их мудрых советов и с учетом их ежедневных обсуждений и высказываемых мнений мы милостиво согласились на отправление правосудия и на исполнение смертного приговора.
Настоящим мы повелеваем и данным нашим распоряжением разрешаем вам выехать в замок Фотерингей, где указанная королева Шотландии находится под охраной нашего верного слуги и советника сэра Эмиаса Паулета. Затем, взяв ее под свою ответственность, учините ее казнь, как сочтете нужным, в вашем присутствии и в присутствии вышеназванного сэра Эмиаса Паулета, а также других судебных чиновников, присутствие которых вы сочтете нужным. Все это должно быть проделано в такой форме, таким способом, в такое время, в таком месте и такими людьми, которые, по вашему мнению, будут наиболее подходящими.
Данное письмо, скрепленное нашей Большой печатью Англии, дает вам и всем лицам, которые будут присутствовать, полное право на исполнение приговора.
Это письмо приобретает силу грамоты.
Дано в нашем поместье Гринвич, в первый день февраля, на двадцать девятом году нашего правления».
Елизавета положила письмо на стол и отчетливым почерком быстро подписала: «Елизавета, королева».
Дейвисон во все глаза глядел на нее.
– Ну? – резко спросила она. – Доставьте письмо лорду-канцлеру Бромли, он скрепит его Большой печатью. Мое решение нужно держать в тайне. Но вы можете заехать в дом больного сэра Уолсингема. Как бы он не умер от печали, увидев это письмо. – Но Елизавета не улыбалась, да и Дейвисон не посмел усмехнуться.
С каменным лицом она вручила ему распоряжение об исполнении смертного приговора.
– Исполнение приговора следует держать в строжайшей тайне и казнить ее там, в Фотерингее. – Елизавета сделала паузу и затем резко добавила: – Те, кто любил меня, возможно, избавили бы меня от такого бремени! Оказаться вынужденной пойти на такой шаг перед лицом всего мира! Пусть хотя бы кто-нибудь возьмет на себя это бремя, чтобы доказать свою любовь и преданность и спасти меня от осуждения всего мира!
– Всемилостивая королева, я…
– Поезжайте к Уолсингему и напишите вместе с ним письмо Паулету. Уговорите Паулета найти какой-нибудь способ оборвать жизнь этой королевы, не прибегая… – Она молча указала на распоряжение об исполнении приговора.
Дрожа от страха и возбуждения, Дейвисон взял этот драгоценный документ и немедленно помчался к Уолсингему. Он нашел его лежащим в постели. Уолсингем держал распухшую ногу на подушке, но, когда ему показали документ, вскочил и уставился на пришедшего в изумлении, будто увидел сошествие Святого Духа.
– Наконец-то! Не может быть!
Он читал и перечитывал этот документ.
– Но есть кое-что еще, – пробормотал Дейвисон. – Ее величество все же противится исполнению приговора. Она не хотела бы взваливать на свои плечи такое бремя. Короче говоря, она предпочитает, чтобы Паулет каким-то образом убил королеву Марию, дабы избежать публичной казни.
– Ох, нет, – вымолвил Уолсингем.
– Да!
– Значит, она толкает нас на такое же точно деяние, за которое королева Шотландии осуждена на смерть, – возмутился Уолсингем. – Ох, я действительно болен!
Дейвисон покидал дом Уолсингема с письмом, адресованным сэру Эмиасу Паулету:
«После выражения наших сердечных похвал мы услышали недавно слова королевы Елизаветы о том, что Вы не проявили в порученном Вам деле должной заботы и рвения, которого она от вас ждала, поскольку Вы за все это время не нашли способа каким-нибудь образом прервать жизнь королевы Шотландии, принимая во внимание, что повседневная опасность угрожает королеве Елизавете до тех пор, пока жива шотландская королева.
Поэтому королева Елизавета считает, что ее доверие обмануто и что люди, говорящие, подобно Вам, о своей любви к ней, забывают о своих обязанностях и перекладывают бремя ответственности на нее, зная, как и Вы, впрочем, знаете, о ее нежелании проливать кровь, особенно такой персоны одного с ней пола и ранга, и к тому же кровной родственницы, как вышеупомянутая королева».
Дейвисон поспешил ночью к лорду-канцлеру Бромли, чтобы получить Большую печать из желтого воска. Затем, отправив личное письмо в Фотерингей, они вместе стали искать Сесила.
На следующее утро Сесил, сжимая в руках распоряжение об исполнении приговора, собрал остальных членов Тайного совета. Дейвисон разъяснил слова королевы: в это утро он еще раз был вызван к ней.
– Она самым решительным образом заявила, что не желает больше слышать об этом деле, пока с ним не будет покончено. Она сказала также, чтобы мы не спешили приложить Большую печать. Но тут же добавила, что хотела бы немедленно положить всему конец. – Он в недоумении покачал головой.
– Я ее хорошо знаю, – сказал Сесил. – Мы должны выполнить приказ. Нам следует взять бремя ответственности на себя. Если мы будем действовать единым фронтом, то наказание не падет на голову какого-то одного человека. Но нам нужно спешить, пока она не изменила свое решение. Бил, подготовьтесь немедленно выехать в Фотерингей!
– Уолсигем позаботится о палаче, – заявил Дейвисон. – Он считает, что это его обязанность.
На следующее утро, когда Бил уже благополучно отправился в путь в сопровождении графа Шрусбери и графа Кента, Дейвисон вновь был вызван в Гринвич к королеве Елизавете.
– Ах, мой дорогой Дейвисон, – мягко промолвила она, – этой ночью вы снились мне, причем сон был очень странным и неприятным.
– Да?
– Мне приснилось, что мне пришлось пронзить вас шпагой за то, что вы были причиной казни шотландской королевы. – Она даже не попыталась облечь свое сообщение в иную форму.
– Всемилостивейшая государыня, а разве не вы хотели этой казни? – спросил Дейвисон упавшим голосом.
Хотел бы он знать, где сейчас Бил.
– Да, конечно! – воскликнула она. – Да, такова моя воля. Я хочу, чтобы со всем этим было поскорее покончено! – Затем она обошла вокруг него и спросила: – Получен ли ответ от Паулета?
– Да. Я только что получил его, когда выходил из дома.
Елизавета выхватила у него письмо и надорвала конверт. Она топнула ногой:
– Черт побери! Читай! – Она бросила ему письмо.
«Сэр
