Ознакомительная версия. Доступно 41 страниц из 267
посчастливилось присутствовать при этом. То же можно видеть на барельефах, украшающих стены и лестницы. А теперь смотри – этот народ присутствует при величайшей мерзости, при крайнем святотатстве: огонь, священный для них, пожирает столицу, созданную в честь вечного огня, и сжигает их собственных мертвецов.
– Однако и они сами запятнаны всевозможными зверствами, – отозвался Евмен. – Ты видел этих несчастных греков, слышал о перенесенных ими нечеловеческих пытках. Строившие это чудо великие цари Дарий и Ксеркс – это те же самые завоеватели, кто вторгся на нашу землю с огнем и мечом, это они обезглавили и распяли изуродованное тело царя Леонида у Фермопил, это они сжигали храмы наших богов, осквернив их.
– Конечно. А знаешь почему? Смотри, – проговорил Каллисфен, указывая на надпись на одной из стен. – Знаешь, что здесь написано? «Я сжег храмы дэвов», то есть храмы демонов. Это и есть объяснение: наши боги для них – проявление демонов, которых их злой бог Ахриман вызвал в мир, чтобы ввергнуть людей в беду. Побуждением этих царей было – совершить благочестивое дело. Все народы на земле видят зло в других, в чужих народах и их богах, а от этого, боюсь, нет лекарства. Поэтому они и разрушили прекраснейшие творения нашей культуры. Поэтому и мы теперь разрушаем прекраснейшие творения их цивилизации.
Они замолчали, так как говорить было больше нечего. И тогда снова стали слышны стенания и плач умирающего города.
Царица-мать узнала о разграблении Персеполя три дня спустя от одного всадника из числа Бессмертных, который пробрался через заснеженные перевалы. Едва услышав о бесчинствах солдатни, о резне на улицах беззащитного города, об уничтожении прекраснейших творений, она разразилась слезами.
Воин, рыдая, простерся перед царицей.
– Великая Царица-мать, – проговорил он, – убей меня, ибо я заслужил смерть. Я был знаком с этим маленьким демоном-яуном. Это я во всем виноват. Это я много лет назад спас ему жизнь во время львиной охоты в Македонии, и, когда в битве при Иссе он в свою очередь отпустил меня на свободу, я не понял, что таким образом демоны скрывают свою лютую натуру. Вместо того чтобы вонзить ему в горло кинжал, я поблагодарил его и выказал ему свою признательность. А теперь последствия этого предо мной воочию. Убей меня, Великая Царица-мать, и, возможно, моя смерть успокоит гнев богов, она склонит их на нашу сторону, и они вызволят нас из мрака унижения.
Царица сидела неподвижно на своем троне, и ее щеки были мокры от слез. Она посмотрела на него полным сострадания взглядом и сказала:
– Встань, мой верный друг. Встань и не кляни себя за великодушие и мужество. Тому, что случилось, было суждено случиться. Когда Кир взял город Сарды и предал его огню, что думали лидийцы в своем горе? А что думали вавилоняне, когда, изменив течение Евфрата, он овладел городом и заковал в цепи их царя? Мы тоже жгли и резали, мы тоже топили в крови восстания, сжигали храмы и святилища. Царь Камбиз убил в Египте быка Аписа, совершив в глазах того народа самое чудовищное святотатство, какое только возможно. Царь Ксеркс предал огню храмы в афинском акрополе и сровнял город с землей. Весь народ, рыдая, покинул свои дома, чтобы укрыться на островке, и оттуда они видели отблески пожара на ночном небе. Я слышала об этом от тех, кто хранит книги нашей истории. Теперь та же судьба коснулась и нас, наших чудесных городов, наших святилищ, и все это происходит не потому, что Александр такой плохой. Я знаю его, знаю его чувства, знаю, на какую нежность и внимание он способен, и если бы я присутствовала там, я уверена, что смогла бы добиться его милости и заставить свет Ахурамазды восторжествовать в его душе над мраком Ахримана. Ты когда-нибудь заглядывал ему в глаза?
– Да, моя госпожа, и это вызвало во мне страх.
Царица-мать замолчала, проливая безмолвные слезы, а потом подняла голову и спросила:
– Куда ты теперь?
– На север, в Экбатаны, к царю Дарию, чтобы сражаться за него и умереть, если придется. Но дай мне свое благословение, Великая Царица-мать: это согреет меня в снегах и холоде, поможет перенести голод, жажду, лишения, боль.
Он опустился на колени и склонил голову. Царица-мать подняла дрожащую руку и положила ему на голову:
– Благословляю тебя, мой мальчик. Скажи моему несчастному сыну, что я буду молиться за него.
– Скажу, – ответил Бессмертный.
И, испросив позволения удалиться, ушел.
Глава 24
Александр осмотрел дворец Дария только на второй день. Он встал поздно и огляделся вокруг со странным выражением, словно очнулся от кошмара. Его товарищи уже выстроились возле трона, при оружии, словно ожидая приказаний.
– Где Парменион? – спросил царь.
– Его нет в городе, он в своем лагере с теми из солдат, кто не участвовал в грабеже, – ответил Селевк.
– А Черный?
– И он тоже. Говорит, что чувствует себя нехорошо и просит прощения за отсутствие.
– Они бросили меня, – прошептал царь, словно про себя.
– Но мы с тобой, Александр! – воскликнул Гефестион. – Что бы ты ни совершил и что бы ни случилось. Не так ли? – добавил он, обернувшись к товарищам.
– Так, – ответили все.
– Пока довольно, – сказал Александр. – Возьмите патрули из штурмовиков и пройдите по городу с объявлением. Все солдаты – греки, македоняне, фессалийцы, фракийцы и агриане – все без исключения должны покинуть Персеполь и вернуться в лагерь за городскими стенами. Здесь останутся только «Острие» и мои телохранители.
Товарищи удалились выполнять только что полученный приказ.
Александр, Евмен и Каллисфен в сопровождении толмача и нескольких перепуганных евнухов начали осмотр дворца. Они прошли от ападаны до тронного зала. Это было необъятное помещение шириной более двухсот футов, с сотней кедровых колонн. Стены были расписаны золотом и пурпуром, а капители и потолок украшены резьбой и картинами. Трон был деревянный, с мозаикой из слоновой кости, а позади него, прислоненные к стене, стояли зонтик и опахала из страусиных перьев, которые в дни приемов брали роскошно наряженные слуги.
Оттуда завоеватели прошли прямо в сокровищницу, которую открыли четверо евнухов. Массивная бронзовая дверь медленно повернулась на петлях, и перед новым владыкой предстал обширный зал. Здесь в стенах не было окон, и Александр в первое мгновение смог рассмотреть лишь тот участок, на который упал свет из открытой двери, но увиденное потрясло его. Здесь лежали тысячи золотых и серебряных слитков с клеймом державы Ахеменидов – изображением царя Дария, посылающего стрелу из лука. И такое же изображение красовалось на монетах, которые поэтому назывались «дариками». Ими до краев
Ознакомительная версия. Доступно 41 страниц из 267
