мосту назад, за деревянные стены укреплений Овруча. На мосту возникла давка, Олега столкнули в ров, где он и погиб под телами попадавших с моста воинов.
Об этом доложили Ярополку, и он повелел Свенельду прекратить сражение. Заревели трубы, разгоряченные воины Ярополка остановились, беспрепятственно пропустив бегущих по мосту ратников Олега. Ярополк приказал отыскать среди трупов погибшего брата.
Нашли…
Летопись утверждает, что он якобы сказал Свенельду: «Ты этого хотел?» Но… Но есть все основания полагать, что это позднейшая вставка. Иначе невозможно объяснить, почему Ярополк повелел похоронить Олега в поле как простого воина, а не в Киеве, как одного из законных наследников.
Однако после гибели родного брата Ярополк, опасаясь мести за него, по совету Свенельда круто повернул на юг и пошел на печенегов. Он решил наказать их за смерть отца, но печенеги в этом были неповинны, почему и не оказали Ярополку никакого сопротивления. Став таким образом великим киевским князем, Ярополк наложил на них необременительную дань и с победой вернулся в Киев.
Вскоре в Киев прибыло торжественное посольство из Византии, возглавляемое новым византийским императором Василием. В числе подарков он привез и красавицу гречанку, что весьма понравилось Ярополку.
Василий сообщил, что император Цимисхий, один из лучших полководцев Византии, был отравлен заговорщиками, почему по праву преемственности он, патриций Василий, и стал ныне императором Византии.
Ярополк, равно как и его бояре, не сомневался, что новый византийский император приложил руку к заговору против Цимисхия. Но императоры-убийцы были для Византии явлением настолько обыденным, что на Руси закрыли на это глаза. Василий предложил выгодный договор, а изрядно оскудевшая в ходе долгих войн киевская казна нуждалась в пополнении. За торговый договор Василий потребовал построить в Киеве церковь, и это требование было исполнено Ярополком. Он был просвещенным князем, ориентировался на европейские страны и понимал значение религии. Церковь была выстроена, императора Василия и встретили с честью, и проводили с честью, а выгодный торговый договор и красавица гречанка остались в Киеве.
И опять выдержка князя Владимира полностью оправдала себя. Он получил весомый повод вторгнуться в пределы Киевского Великого княжения. Повод этот был понятен всем решительно, от боярина до смерда: новгородский князь шел отомстить за брата, подло убитого и бесчестно похороненного князя Олега.
Впрочем, Владимир не спешил. Дал возможность Ярополку покорить печенегов и наложить на них дань. Не стал торопиться и тогда, когда Ярополк вернулся в Киев во славе победителя печенегов.
— Чего ждешь, князь? — недовольно ворчал Ладимир.
— Думаю. Не мешай.
Владимир всю жизнь взвешивал каждый свой шаг, умело прикрываясь внешней беспечностью. Разгрома победителя печенегов могут не понять. Тогда не поймут и его мести за убийство князя Олега. Кроме того, его прадед, великий воевода, все еще оставался на службе у нынешнего великого киевского князя. Его нельзя было впутывать в междоусобицу. Но Владимир полагал, что либо Свенельд подаст прошение об отставке, либо Ярополк сам освободит его, обвинив в гибели брата.
И вновь он правильно оценил положение: Ярополк более не нуждался в великом воеводе, а потому вскоре и отпустил его, пожаловав за службу поместьем. Об этом новгородскому князю сообщил личный посланник Свенельда. И добавил со вздохом:
— Князь Ярополк глубоко обидел великого воеводу и моего повелителя Свенельда.
— Посчитаемся.
Только после этого сообщения князь Владимир вторгся в пределы Великого Киевского княжения.
3
Воеводой после почетного отстранения Свенельда князь Ярополк назначил своего приятеля по юношеским забавам Блуда. Блуд недолюбливал Ярополка, втайне считая его человеком необязательным и склонным к предательству. Ему куда больше был по душе Олег, гибель которого, а главное, то, что похоронили его как простого дружинника, глубоко возмутили Блуда, воспитанного на законах дружинного братства. Такое не только не прощалось, но и сурово наказывалось.
Первым узнав о вторжении новгородского князя, Блуд посоветовал Ярополку:
— Дай ему бой на протоке Днепра. Он сунется в воду, а за протокой — непроходимые топи.
— А если не сунется?
— Подтолкнем.
— Как?
— Надежно, великий князь.
— Тогда действуй.
Расставшись с великим киевским князем Ярополком, Блуд тут же отправил доверенного челядина к Владимиру с берёстой. На берёсте была очень грубо изображена схема будущего сражения: река, топи, расположение рати Ярополка.
— На словах скажешь, что подслушал наш разговор с Ярополком, а берёсту у меня украл. Проси за берёсту свободу, так Владимир скорее поверит.
— А если не поверит?
— Если не поверит, прикажет заколоть, — усмехнулся Блуд. — Так что старайся…
Князь Владимир долго рассматривал послание. Показал Добрыне:
— Что скажешь?
— Может, да, мой князь. Может — ловушка. Чего гонец-то просит?
— Свободу.
— Пообещай больше.
— Мол, хутор дашь, — подсказал Ладимир.
Владимир вновь всмотрелся в берёсту. Потом вздохнул:
— Ну а что может случиться, если поверим? Ярополк про вас, богатыри, знает. А про Яромира с дружиной моей бабки вообще не знает никто и ничего. Вот вы киевлянам в лоб и ударите. С шумом и криком.
— Знатно может получиться, великий князь, — усмехнулся Добрыня.
— А Яромир — в обход топей.
— Если успеет, — возразил Ладимир. — Топи все-таки.
— Если Яромир успеет, — сказал Добрыня, — Ярополку конец.
— Вот и сделайте так, чтобы успел.
Добрыня вздохнул:
— Легко сказать: «сделайте». А если по шею в топях завязнет? Его же оттуда, из топей, на берег и верхами не выдернем.
— Зато пошумит. И вы пошумите. Да громко, чтобы Ярополковы воины шеи свои свернули. Топи позади. Кругом сплошь камыши да кусты.
— Страшно, — вздохнул Ладимир. — Но шеями завертят, это уж точно.
— А как завертят шеями, я варягов пошлю, — сказал Владимир. — И первую новгородскую дружину. Чтоб отвлекали, пока Яромир топи обойдет.
— Реку переходить все равно придется, — озабоченно вздохнул Добрыня. — А там уж и в топи лезть, как лешакам. Да еще с шумом.
— Главное, чтобы Яромир успел.
— А ну как этот Муромец плавать не умеет? Что, на ремнях его тащить?
— Ты, дядька, сперва узнай у него, умеет он плавать или не умеет…
— Я ее лучше пешком перейду, — сказал Муромец, когда растолковали, зачем ему вообще лезть в воду.
Богатырская застава переправлялась с невероятным шумом, всячески привлекая к себе внимание. Муромец шумел за троих. А переправившись через реку, замерли в прибрежных кустах, стараясь и дышать-то через раз. Надо было дать время дружине Яромира обойти рать Ярополка, воины которого стали вести себя неспокойно, поскольку потеряли вдруг из виду громко оравших богатырей. И пока они разбирались, куда подевались богатыри, дружина Яромира обошла их с тыла, изготовилась и затаилась, ожидая когда князь Владимир пошлет в бой варягов. А как только варяги, развернувшись, пошли вперед, стуча мечами по щитам, Добрыня крикнул:
