две фигуры, сидевшие внутри. И Рулл, и Хельва были грязными, покрытыми болезненными рубцами и синяками, но живы. Рулл медленно подошел к решетке и в шоке моргнул при виде галла.
- Господин? - хрипло спросил легионер-ветеран. - Во имя богов, господин, это вы!
Галл выдавил полуулыбку: - Вы же не думали, что я позволю вам двоим прохлаждаться в этой клетке, когда предстоит военная служба, не так ли?
Рулл хмыкнул: - Просто вытащите нас отсюда, вы, большой долбаный галл. - Он кивнул в сторону моложавого рекрута рядом с ним. - Дам вам мудрый совет. господин. Никогда не делите клетку с этим ублюдком. Он никогда не затыкается.
- И это говорит тот, кто гадит, как слон. От него пахнет хуже, чем из подмышки собирателя мочи.
Рулл усмехнулся: - Теперь ты начинаешь говорить, как настоящий легионер, парень.
Фигул усмехнулся своим товарищам, а затем рукоятью меча выбил стопорный штифт, распахнув дверь. Рулл и Хельва выползли наружу и вытянулись во весь рост, потирая затекшие конечности. Оба легионера подобрали оружие у бездыханных друидов, а затем один из ауксилариев издал что-то крикнул. Фигул повернулся к батаву, указывающему на лагерь. Оптион проследил за его указывающим пальцем и остановился. Калум скользил по краю загонов для животных в сопровождении Анкасты и троицы личных телохранителей. Они спешили к отверстию в частоколе, но Фигул сразу понял их намерение.
- Вот дерьмо! Калум идет за лодками. Мы должны остановить его!
- С удовольствием, господин, - прохрипел Рулл.
Римляне бросились к хижинам, двигаясь наискось, чтобы перехватить мятежников, прежде чем те успеют сбежать. Никто из других солдат не заметил убегающего жреца, поскольку римляне были слишком заняты уничтожением последних нескольких очагов сопротивления перед главными воротами. Калум спешил вперед быстрым шагом, но Фигул и его товарищи были охвачены пламенной решимостью отомстить за своих павших братьев, и они быстро сократили разрыв с друидом. Когда Калум проходил мимо пылающих домов, какое-то шестое чувство заставило его оглянуться через плечо. Друид остановился как вкопанный и повернулся лицом к солдатам, несшимся к нему, вытаскивая серповидный клинок из-под развевающейся мантии. В то же время телохранители схватились за свои длинные мечи и сомкнули ряды вокруг Калума, полные решимости защитить своего вождя от этой новой угрозы.
Обе стороны были равны, и телохранители немедленно набросились на двух аусилариев. Рулл в бешенстве бросился на третьего телохранителя, в то время как Анкаста схватила свой богато украшенный кинжал и замахнулась на Хельву. Фигул направился прямо к Калуму. Жрец друидов напал первым, ударив серпом по оптиону. Фигул дернулся назад, едва отступив за пределы досягаемости, когда изогнутый клинок прошел в нескольких дюймах от его груди. Калум скривил губы в зловещей улыбке, его глаза ярко загорелись в отраженном свете пламени.
- Я съем твое сердце, римлянин, - прохрипел Калум.
Фигул крепко сжал рукоять меча: - Посмотрим.
Жрец друидов зарычал и ударил своим оружием, взмахнув по широкой дуге. Фигул прочел ход и упал на колено, подняв щит над головой. Калум был на удивление силен, и лезвие ударилось о щит с содроганием, отчего усталое предплечье оптиона онемело, и на мгновение он подумал, что вот-вот потеряет хватку на рукоятке и выронит щит. Он вскочил на ноги и бросился вперед, выискивая Калума острием меча и надеясь нанести ему удар, прежде чем тот успеет ударить снова. Но большая досягаемость оружия жреца не позволяла Фигулу подобраться достаточно близко, чтобы нанести удар, не подвергая себя атаке.
Калум легко уклонился от резкого выпада оптиона, затем присел на корточки и провел серпом по земле, пытаясь заставить противника опустить щит. Фигул отпрыгнул назад и потерял равновесие, приземлившись на зад. Затем его противник обрушил серп по быстрой дуге на лицо галла. Фигул отреагировал молниеносно, откатившись в сторону, а затем встав на ноги таким же плавным движением. Серп вонзился в землю, когда Фигул восстановил равновесие и ударил мечом жреца. Калум снова отошел от него в сторону, а затем полоснул оптиона поперек, зацепив бицепс последнего и выпустив струйку крови. Фигул тихо выругался и снова отступил назад, оставаясь вне досягаемости. Краем глаза он видел, что бой идет плохо. Телохранителей было столько же, сколько и ауксилариев, а один из батавов уже сгорбился на земле. Другой сильно истекал кровью. Трое охранников яростно рубились с Руллом и Хельвой, а Анкаста побежала к лодкам.
Фигул посмотрел на Калума и присел на корточки, когда друид снова замахнулся на него. На этот раз Фигул шагнул внутрь лезвия, а затем вскочил, нанеся удар своим щитом. Калум издал легкий стон, когда металлическая накладка щита врезалась ему в челюсть. Затем оптион бросился на жреца, вонзая острие меча глубоко в живот врага. Калум задохнулся от боли и удивления. Его бледные морщинистые пальцы протянулись к лицу Фигула, пытаясь добраться до глаз. Фигул напряг мускулы и рванул меч вверх, глубже вонзая оружие и прокручивая лезвие под ребрами друида. Калум на мгновение заколебался на месте, стиснув зубы. Затем его руки ослабли, и он рухнул перед Фигулом на землю окровавленной грудой.
- Калум мертв! - загремел оптион на телохранителей. - Закончилось! Сдавайтесь!
Телохранители оглянулись и увидели своего жреца, корчащегося в луже крови. Сначала они колебались, и на мгновение Фигул испугался, что они могут продолжать сражаться в отместку за убийство друида. Но тут первый телохранитель отступил от бесстрашного галла и бросил на землю свой щит и меч. Следующий друид последовал за ним. По всему лагерю сражение начало заканчиваться, когда распространились слухи о том, что Калум мертв, а оставшиеся воины потеряли всякое желание продолжать бой. Фигул посмотрел на своих друзей и нахмурился.
- Анкаста?
Хельва кивнула в сторону частокола. Анкаста все еще бежала к лодкам, ныряя между загонами. Оптион попытался броситься за ней, но раздался крик, когда группа наступающих легионеров двинулась к ней, крича дочери короля, чтобы она сдалась . Анкаста проигнорировала их и побежала дальше. Затем из тени выскочил Петракс и повалил ее на землю. Анкаста потянулась за своим выпавшим оружием, но Петракс оттолкнул его и приготовился ее убить. Прежде чем он успел нанести дочери правителя удар, воздух пронзил крик, когда командир приказал британцу пощадить ее. Петракс неохотно поднял Анкасту на ноги, в то время как вокруг лагеря другие солдаты окружили выживших дуротригов. Фигул и все солдаты вокруг него, промокшие от пота и грязи, прерывисто дыша, рухнули на землю,.
- Все кончено, господин, - выдохнул Рулл, улыбаясь сквозь брызги крови на
