намереваясь указать на Векшу как на свидетеля, но тут Юрий Всеволодович вмешался, прервав его на полуслове:
– Ты что же, не знал, что твои воины делают?! А как это ты так воеводствуешь?!
Лютобор удивлялся, глядя на князя. Тот, уступая его дяде ростом, умудрялся смотреть на него сверху вниз.
– Про брата своего ты тоже, поди не ведал? Про эту его задумку с набегом! Он ведь наших воинов тайком сманил из стана! И погубил зазря их всех! Тоже не знал? – Юрий вскинул руку, осаживая открывшего было рот воеводу. – Видишь, как вышло? Что мне теперь сказать людям Суздаля? Кто виноват? – задав этот вопрос, он перевел взгляд на Авдея и воинов. – Да сами же суздальцы и виноваты! Лучше бы кого другого назвали воеводой. Тот же Жирослав куда как удачлив! Слыхали, небось, как он в поход-то сходил? Одних мужиков-работников взял полных семь десятков! А с ними их семьи, их скарб, их скотина… – Великий князь запнулся, будто раздумывая, стоит ли перечислять добычу подробно, потом махнул рукой.
– Да много всего! Удачно сходил. А что мне по нраву более всего, – Юрий, воздел к небу указательный палец. – Он это сотворил и людей своих сберег. Всех! – Обвел взглядом Всеволода, Ярослава, стоявших за ними гридней и провозгласил: – Вот кого надо бы воеводой в Суздаль!
После этих слов Путислав долго молчал. Его лицо Лютобор по-прежнему видеть не мог, но по-медвежьи склоненная голова и сгорбившиеся плечи говорили, что его дядя едва сдерживает гнев.
– Вятшие люди Суздаля собственным почином сами избирают себе воеводу. Всегда! И прочее также решают они же, – произнес он хрипло, на одном выдохе. – И спрашивать за все тоже будут сами! С кого?! – снова возвысил голос и объявил: – Я затеял поход к тверди Овтая. Мечеслав сделал все по моему слову! Мне и ответ держать перед людьми Суздаля за злую судьбу их сыновей. Мне! – Путислав, приосанившись, выпрямился и почти крикнул: – Мне отвечать! А еще Жирославу! С высоты своего роста он глянул на великого князя и горько усмехнулся.
– А слышал ли ты, княже, что мы с ним были в сговоре?
Юрий пару мгновений молчал, потом кивнул:
– Вот так. – И, хмыкнув, потребовал: – Что же, боярин, сказывай, коли есть что!
– Мечеслав должен был брать твердь не один! – обернувшись к Всеволоду и Ярославу, громогласно сообщил воевода. – Боярин Жирослав обещался помочь. Об этом мы с ним загодя сговорились. Но он не пришел. Видать, приглядел поживу попроще, – воевода, хмыкнув, кивнул на пленных и посмотрел на князя. Тихим, проникновенным голосом закончил: – В том, как все обернулось, мы с Жирославом равно виновны. Вот за это с нас Суздаль и спросит.
Он замолчал, а Лютобор впервые в жизни не был уверен, можно ли вполне верить его словам. О том, что поход его отца задуман именно Путиславом, он знал. Но участие во всем этом боярина Жирослава, о котором он от старших и слова доброго не слышал, его потрясло. Он смотрел на своего дядю и сомневался в том, что правильно его понял. Великий князь, судя по его лицу, сейчас переживал похожие сомнения.
– Так вы это все с ним на пару затеяли? – задумчиво уточнил он.
– Да! Я же про это и говорю! – с жаром воскликнул воевода. – Я знаю, ты беседовал с воином Жилятой. Разве он тебе не поведал об этом?!
– Воин Жилята поведал о многом, да только вот все не по делу. – Без тени улыбки усмехнулся Юрий и неожиданно похвалил. – Молодец! Умеешь ты подобрать себе ближников. Ни о чем таком он мне не рассказывал. А кто еще об этом знал?
– Брат мой, Мечеслав, храни его Господь!
– Не оставь его Премилосердная Дева Богородица! – Юрий Всеволодович перекрестился. – Однако пока что у него не спросишь. Кто еще?
Воевода под требовательным взглядом князя развел руками:
– А ты расспроси самого Жирослава! Не станет же он перед тобой запираться?! Так ты вели за ним послать! Все сразу же и прояснится.
Юрий Всеволодович с сомнением смотрел в его глаза, так, словно искал в них искренность, находил ее и не верил, что это она. Путислав ждал ответа с покаянным смирением. Наконец Великий князь не торопясь обернулся к брату и сыну.
– Отправьте кого-либо позвать сюда боярина!
На душе Лютобора сделалось легко. Он не понимал поступков своего дяди, но то, что князь ему поверил, это его обрадовало.
«Может быть, на наших и нет большой вины?! Тогда князь на отца и гневаться не станет».
– Пустое это, княже! – рокочуще раздалось у него над ухом.
Лютобор от неожиданности излишне резко обернулся и прямо перед собой увидел Жирослава. Тот вышел вперед и, обращаясь к Юрию, повторил:
– Пустое это – слать за мной. Я давно уже здесь. Мешать не хотел. Слушал пока что.
Боярин остановился в пяти шагах от великого князя. Выдержав долгую паузу, он дождался всеобщего внимания и, даже не взглянув на Путислава, объявил:
– Я слышал все, что вы говорили. Но я не понял, о чем тебе рассказывал воевода Суздаля. Ни о каком сговоре с ним мне неведомо.
После этих слов на какую-то минуту установилась такая тишина, что можно было расслышать скрип снега под лапками прыгавшего по дороге воробушка. Затем Путислав, резко обернувшись, рявкнул так, что толпа полоняников в страхе всколыхнулась.
– Ты что же, меня во лжи уличаешь?! – Положив ладонь на рукоять меча, он шагнул к Жирославу, который, оставаясь на месте, тоже взялся за оружие и, прицельно глядя исподлобья, произнес:
– Да. Ты на меня возводишь напраслину…
– Ну, пусть Бог рассудит! – Не дав договорить, Путислав выхватил меч и двинулся на противника.
Тот отступил на пару шагов, при этом смещаясь влево. Лютобор оторопело смотрел на то, как его дядя сходится с соперником для поединка. Еще шаг и зазвенят сталью мечи и истоптанный снег обагрят кровью.
«Вот и настал Жирославу конец!» – подумал он, глядя на клинки, блестящие на солнце.
– Образумьтесь, бояре! – Великий князь, возникнув рядом с поединщиками, остановил их окриком. – Клинки долу, живо!
Жирослав сразу и с готовностью ему повиновался. Путислав прекратил наступление, но и не торопился спрятать меч в ножны.
– Охолонь, воевода! – сказал ему Юрий. – Ты чего это, будто зверь лютый?
Путислав обернулся к нему, с трудом оторвав взгляд от соперника.
– Княже, да слыхано ль такое? Чтобы о честном муже сказали так же, как он про меня сейчас лаял?! Да после этих слов…
– Остынь уже! – снова возвысив голос, приказал князь. – Ты тоже про него наговорил немало.
– Но я сказал правду! Сказал все как есть! –
