Уинстон Грэм - Росс Полдарк

Он тихо отодвинул засов и переждал порыв холодного воздуха, перед тем как поднять щеколду. Потом распахнул дверь, вошел, поставил фонарь подальше от сквозняка и шагнул в тень, к стойлам.

Почуяв его появление, Брюнетка заржала, порыв ветра разметал сено и листья, летучая мышь улетела подальше от света, и настала тишина. Железяка исчезла.

- Рубен, - позвал Росс. - Выходи. Хочу с тобой поговорить.

Ответа не последовало, да он и не ожидал. Слышалось шелестение крыльев летучих мышей, кружащихся в темноте. Росс шагнул дальше.

Когда он добрался до второй лошади, то ему показалось, что он расслышал какое-то движение за спиной. Росс резко обернулся, подняв мушкет. Но там ничего не было. Теперь он пожалел, что не взял фонарь с собой, поскольку его тусклый свет не достигал этой глубокой тени.

Сквайр внезапно дернулся, гулко стукнув по полу копытами. Лошади понимали - происходит что-то не то. Росс подождал минут пять в напряжении, осознавая, что это проверка его терпения - кто дрогнет первым. Он был в себе уверен, но пока шло время, эта уверенность подстегивала его двигаться дальше. Возможно, Рубен со своим оружием отошел вглубь, к сеновалу. Там он мог затаиться в надежде провести ночь.

Росс услышал, как из дома вышел Джуд и пошлепал по камням. Поначалу он решил, что Джуд двигается к конюшне, но потом услышал, как тот вошел в расположенный рядом сортир. Теперь он вернулся обратно в дом, и дверь захлопнулась. В конюшне по-прежнему никакого движения.

Росс развернулся, чтобы пойти за фонарем, и как только он это сделал, за его спиной ручной бур со свистом рассек воздух и врезался в перегородку, у которой только что стоял Росс. Дерево расщепилось, а Росс повернулся и выстрелил прямо в появившуюся из темноты фигуру. Что-то ударило его по голове, и фигура метнулась к двери. Как только силуэт приобрел четкие контуры, Росс снова спустил курок. Но на сей раз порох не воспламенился, и пока он сумел снова взвести курок, Рубен Клеммоу исчез.

Росс побежал к двери и высунулся наружу. Фигура двигалась по яблоневом саду, и он разрядил в нее второй ствол. Потом стер со лба струйку крови и повернулся к дому, откуда в тревоге высыпали Джуд, Пруди и Демельза.

Росс был зол и разочарован из-за того, что Рубену удалось удрать, даже несмотря на то, что его наверняка утром схватят.

Теперь ему трудно будет не оставить следов.

На рассвете он шёл по следу пятен крови, оставленных Клеммоу; но прямо перед Меллином пятна повернули на север, к песчаным холмам, и след затерялся. В последующие несколько дней о Клеммоу никто не слышал, и самое разумное объяснение сводилось к тому, что он залёг в песчаной пустоши, где и умер от слабости и потери крови. Наконец-то от него избавились, и вопросов никто не задавал. Тот факт, что он вообще когда-либо возвращался, остался секретом четырех обитателей Нампары и Заки, которому Росс всё рассказал.

Тем летом дом в Нампаре редко обходился без цветов. В том была заслуга Демельзы. Теперь, когда страх, что её похитят и вернут домой, где её избивали, исчез, она всегда вставала на рассвете и в сопровождении лениво семенящего следом Гаррика бродила по полям и тропинкам. Возвращалась она с огромным букетом полевых цветов, который неизменно оказывался в гостиной.

Пруди пыталась отучить её от этой привычки, потому что в обязанности судомойки не входило украшать дом; но Демельза продолжала приносить цветы, и в итоге её упрямство взяло вверх над безвольной Пруди. Иногда это был букет из таволги и дрёмы, а иногда охапка наперстянки или смолёвки.

Если Росс и замечал их, то ничего не говорил.

Демельза походила на дикарку, которая четырнадцать лет носила шоры, сужающие её мировоззрение до крошечного круга домашних дел и самых основных нужд; первые девять лет она неотрывно находилась рядом с матерью, сталкиваясь с бесконечной чередой болезней, плохого обращения, бедности и родов, а последние пять лет - всё то же самое, кроме родов. Неудивительно, что теперь развивалось не только её тело, но и мышление. За четыре месяца она выросла на дюйм, а интерес к цветам символизировал расширение кругозора.

Ей понравилось причесываться и собирать волосы в хвост, порой она так их и носила, благодаря чему лицо оставалось открытым. Она была симпатичной девочкой с чистой, здоровой кожей, очень развитой мимикой и умными, честными глазами. Через пару лет за ней начнёт ухаживать какой-нибудь молодой шахтёр вроде Джима Картера.

Она была очень способной и умела подражать, так что вскоре в её словарном запасе появились новые слова, и она училась их произносить. Кое-какие слова, наоборот, оттуда исчезли. Росс весьма деликатно наставлял Пруди, которая при желании могла превзойти любого солдата в сквернословии, и та обнаружила, что ей нравится отучать Демельзу от ругательств.

Иногда, когда Демельза задавала наводящие вопросы, Пруди чувствовала себя словно в ловушке. Она-то знала, что было правильным и уместным, а Демельза - нет. Других девочек можно было учить правильно себя вести, не заботясь о собственном поведении, но только не Демельзу. Она слишком быстро делала выводы; её мысли мчались вперёд и били рикошетом.

Таким образом, процесс превратился не в добровольное обучение Демельзы, а в вынужденное перевоспитание Пруди. Оказалось, что теперь даже прилично напиться и то нельзя.

Наблюдая за этим, Росс веселился от души. Джуд тоже не удержался, но относился к ситуации не так снисходительно, как его жена. Казалось, он воспринимал происходящее, как ещё один повод для недовольства - ведь она не била его метлой уже больше двух месяцев.

Дело в том, что их сущность изменилась не из-за того, что они общались с чистым и непорочным ребёнком, а потому, что в ребёнке было столько же первородного греха, сколько в них самих.

Если Демельза развивалась постепенно, то Гаррик рос не по дням, а по часам. Когда он только появился, то походил на обычного щенка, но хорошо питаясь, так резко вымахал, что все стали подозревать, что в его родословной были овчарки. В шерсти до сих проглядывали редкие чёрные кудряшки, а из-за очень короткого хвоста он выглядел необычайно неуклюжим и непропорциональным. Он привязался к Джуду, хотя тот видеть его не мог, но нескладный пёс по пятам ходил за старым лысым негодяем. В июле объявили, что у Гаррика нет паразитов, и допустили на кухню. Он отпраздновал это событие тем, что прыгнул на сидящего за столом Джуда и опрокинул ему на колени кувшин с сидром. Облитый сидром Джуд встал и от жалости к самому себе запустил кувшином в собаку, которая снова выскочила на улицу, в то время как Демельза забежала на маслобойку, прикрывая голову руками в приступе смеха.

Однажды, к удивлению Росса, к нему приехала миссис Тиг со своей дочерью Рут.

Миссис Тиг объяснила, что они ехали в Мингуз и подумали нанести дружеский визит в Нампару по дороге домой. По её словам, она не была тут почти десять лет и ей захотелось посмотреть, как Росс со всем управляется. Мистер Тиг всегда утверждал, что сельское хозяйство — невероятно занятное хобби.

- Для меня это больше, чем хобби, мэм, - сказал Росс. Он чинил забор, который частично огораживал его землю, и потому был весь растрёпанный и грязный, а руки — в шрамах, земле и ржавчине. Когда он приветствовал их в гостиной, трудно было не заметить контраст с очень ярким костюмом для верховой езды миссис Тиг. Рут тоже выглядела сногсшибательно.

Он распорядился, чтобы принесли сок, и пока они его пили, разглядел, что его так привлекло в Рут на балу: прелестные, слегка подкрашенные губки, необычный разрез серо-зелёных глаз и волевой, вздернутый подбородок. В последней отчаянной попытке миссис Тиг вложила в свою младшую дочь ту энергичность, которой так не хватало другим.

Они мило поговорили о том, о сём. На самом деле, их пригласил мистер Джон Тренеглос, старший сын мистера Хораса Тренеглоса из Мингуза. Джон устраивает охоту в Гарнберроу и выразил немалое восхищение тем, как Рут ездит верхом. Он столько раз их приглашал, что в конце концов им показалось, что они просто обязаны удовлетворить его просьбу. Какой превосходный дом в Мингузе, не так ли? Выполненный в готическом стиле и такой просторный, сказала миссис Тиг, оглядываясь по сторонам. Мистер Тренеглос - самый очаровательный пожилой джентльмен; хотя трудно не заметить, как плохо он выглядит.

Какая досада, что капитан Полдарк не охотится с гончими! Разве бы это не принесло ему огромную выгоду: общение с другими людьми своего круга и удовольствие от погони? Рут всегда участвовала в охоте - это её неизменная страсть; конечно, это вовсе не означает, что ей чужды более благородные занятия; ведь нужно попробовать всё, чтобы узнать свои возможности; по мнению миссис Тиг, в воспитании своих детей она уделяла должное внимание домашним делам: кружево на косынке, которая была на миссис Тиг, сделали Рут и Джоан, хотя последняя не отличалась трудолюбием младшей сестры.