придется есть его всю оставшуюся жизнь!
– Это знамя! – вскричала она, увидев безобразное белое атласное полотнище с изображениями Дарнли и крошки Джеймса с молитвой: «Господи, к Тебе взываю о суде и мести!»
– Не обращай внимания. Это лишь для того, чтобы отвлечь твои думы от битвы. Когда все будет кончено, я разрежу его на лошадиные попоны.
– Где Хантли? – воскликнула она. – И Гамильтон со своими людьми? Почему они не идут?
– Лучше всего было бы нам оттянуть бой в надежде, что они подойдут с подкреплением, – согласился он. – Но надолго откладывать трудно. Люди, голодные и уставшие, могут и разбежаться.
– Разбежаться?
– Есть такой шанс, – признал Босуэлл. – В конце концов, нашу армию в основном составляют не опытные солдаты, а простые крестьяне, случайно приставшие к нам по дороге. Они могут уйти, и это даже дезертирством не назовешь.
Трудность их положения становилась очевидной. Армии были примерно равны по численности, но королевскому войску недоставало оружия, провизии и желания драться. Оно могло растаять под жарким солнцем и даже рассыпаться во время битвы. В бездействии таилась смертельная опасность, но и действовать было рискованно.
– Посмотрю, что там на юге, поищу более выгодную позицию, – сказал Босуэлл, покосившись на мятежников.
Мария видела, что там совершаются передвижения. Они явно делали то же самое.
Босуэлл умчался, и Мария задрожала. Ее лошадь похрапывала и рыла копытами землю.
– Ожидание – настоящая пытка, – обратилась она к Марии Сетон, торжественно и печально восседавшей на своем коне. – Из всего, что мне когда-либо приходилось делать, самое трудное – ждать.
– Это противно вашему характеру, – заметила Сетон. – О, ваше величество, зачем вы…
– Остановись. Ни слова больше, – приказала Мария. – Ты не имеешь права об этом спрашивать.
Она отвернулась и стала следить за людьми на другой стороне. Одни плескали в лицо холодной водой, другие набирали воду в шлемы и пили. Становилось все жарче, но ее солдаты не могли подобраться поближе к благотворному маленькому ручью. И вдруг она страшно перепугалась. Необычайная, не по сезону, жара превращалась во врага и вставала на сторону противника.
Солнце поднималось все выше, но никто не двигался с места. Обе армии глядели друг на друга, каждая занимала свой холм, и никому не хотелось лишаться выгодного положения и пытаться атаковать. На дороге из Эдинбурга не было видно клубов пыли, которые свидетельствовали бы о приближении Хантли или Гамильтона.
Подскакал Босуэлл, весь в поту в своих кожаных одеждах и металлическом шлеме.
– Никто не шевелится, – с презрением сообщил он. – Что за битва, когда все стоят на месте!
Двигались только волны жара, теперь поднимавшиеся к небу.
– Им хочется, чтобы мы атаковали, – сказала она. – Не делай того, чего им хочется.
Он удивленно взглянул на нее.
– По-моему, из тебя вышел бы неплохой генерал. Стало быть, ты приказываешь мне стоять и не двигаться?
– Нет. Я доверяю твоему мнению. Что до меня, то я сейчас брошусь на них и начну стрелять из пистолетов.
– Смотри! – сказал Босуэлл. – Ряды смешиваются.
Вниз по холму поскакали человек пятьдесят, окружающих всадника, пересекли ручей, подняв брызги, и решительно направились к королевскому штандарту.
– Стреляй в них! – закричала Мария. – Не давай им приблизиться к нашим рядам!
– Нет, у них белый флаг. Они хотят поговорить. – Босуэлл пришпорил коня и отдал приказ своим всадникам встретить парламентеров.
Выехали около тридцати солдат, сопровождая посланца с его свитой.
– Филибер дю Крок! – выдохнула Мария. Это был французский посланник, маленький человечек, отказавшийся присутствовать на ее свадьбе.
– Ваше величество, – приветствовал он, с ее разрешения спешился, подошел, поклонился, поцеловал руку, склонив круглую, заросшую пушистыми волосами голову. Потом выпрямился и улыбнулся. – Увы, добрая моя госпожа, с каким сожалением ваша свекровь и король Франции увидали бы вас в таком несчастье! – проговорил он. – А лорды Конгрегации, пославшие меня, заверяют вас, что они – ваши почтительные и преданные слуги.
Мария едва не расхохоталась.
– И таким образом демонстрируют это?
– Мадам, – шепнул он, – они говорят, ежели вы откажетесь от злодея, захватившего вас в плен, они признают вас своей государыней и падут на колени пред вами, как смиреннейшие и преданнейшие подданные.
– Они называют его злодеем! – Теперь она действительно расхохоталась. – Но ведь это они подписали петицию, заставляя его жениться на мне, это они объявили его невиновным в преступлениях, а теперь восстают против него! Но если они осознают свой долг и попросят у меня прощения, я прощу и приму их с распростертыми объятиями.
К ним протолкался Босуэлл, протянул дю Кроку руку, но тот отказался ее принять.
– Ах, вот как! – громко проговорил он, и голос его раскатился по склону холма. – Ну, что насчет лордов? Чего они хотят?
Дю Крок прокашлялся и сам заговорил громче:
– Я только что говорил с ними, и они заверили меня в своей почтительной преданности королеве. – Он наклонился к Босуэллу и тихо добавил: – Но они ваши смертельные враги.
Босуэлл презрительно поглядел на него.
– В этом они заверяли меня много раз, – сказал он звенящим голосом. – Разве я когда-нибудь причинил им зло? Я никогда не желал никого огорчить и желал всем добра. Они говорят так лишь потому, что завидуют моей удаче. – Он оглянулся раз, другой, медленно выпрямляясь, высоко держа голову, обращаясь ко всем и лично к Марии: – Но удача принадлежит каждому, кто сумеет ее поймать, а среди них нет ни единого, – он кивнул на холм, – кто не желал бы оказаться на моем месте. – Он взял Марию за руку.
Дю Крок вытаращил глаза.
– Господь милостив, – произнес вдруг Босуэлл, – и, чтобы не причинять боль королеве и предотвратить потоки крови, которые в ином случае непременно прольются, пусть лорды выберут мужчину, и я сражусь с ним в поединке. Пусть так все решится. Ибо дело мое правое, и я уверен, что Бог на моей стороне!
– Это мое дело! – яростно вскричала Мария.
Со стороны лордов начала приближаться группа бойцов, двигаясь вдоль ручья с копьями на изготовку.
– Смотрите! – крикнул Босуэлл. – Они приближаются. Теперь, если хотите сыграть роль того, кто пытался посредничать меж Сципионом и Ганнибалом, когда войска уже были готовы к сражению, помните, что он занял место для наблюдения, откуда мог видеть увлекательнейшее в своей жизни зрелище. Если желаете сделать то же самое, обещаю вам добрую битву!
Дю Крок покачал головой:
– Я не желаю глазеть на резню. Но вы – великий полководец и речи ведете с достоинством, хоть и не можете рассчитывать на своих людей. Я передам лордам ваш вызов на поединок. – Старый посланник отвернулся, взобрался на коня и медленно поехал на противоположную сторону.
Он не
