А. У венецианцев пока нет своих. Парадное шествие по миру золотого дуката, он же цехин, еще не началось.
В центре города уже много палаццо в три-четыре этажа. Пока что стоят не дороже одной тысячи золотых динаров. Это если расположен на канале, есть возможность подвозить грузы на гондоле и хранить в своем складе. Если стоит на обычной улице, цена сразу и резко проседает. За недавно построенной городской стеной и вовсе стоят дешево. Впрочем, там нет палаццо, только небольшие каменно-деревянные домики в один-два этажа. Имеются рядом с городом и сельскохозяйственные земли, на которых виноградник площадью в один кампо (тридцать восемь сотых гектара) можно купить за десять-двадцать динаров. Сады стоят дешевле на треть, а поля — в три раза. Несмотря на то, что цены на продукты в Венеции очень высокие, горожане предпочитают вкладывать деньги в заморскую торговлю, что намного выгоднее. Да и опасаются нападений вражеских армий. До прошлого года воевали на стороне Папы Римского против Фридриха Барбароссы, а ранее — со славянами. Это закладывается многовековая западноевропейская традиция дружить против германцев или вместе с ними против русских.
На Акру загрузились вином в больших, на тонну, бочках, готовой одеждой, дорогими шерстяными тканями разных цветов, изделиями из стекла, красивым оружием, скорее, парадным, чем боевым, хотя вкусы понторезов не предугадаешь. Все это проверял и принимал Джованни Дзено. У него лучше получается, потому что знает уловки своих сограждан. Он уже реализовал привезенные членами экипажа специи намного выгоднее, чем смог бы я. В итоге все здорово приподнялись по деньгам и почувствовали себя большими, сильными и, что важнее, заинтересованными работать у меня и дальше.
Набив трюма до отказа и получив тот же кожаный мешок, но с другими письмами, поутру снялись с якоря. Ветер был северный, попутный, свежий. Летели узлов тринадцать-четырнадцать, что гарантировало беспроблемный проход до Средиземного моря. В этих краях шалят пираты-славяне, обитавшие в Далмации. Видимо, земля там проклятая: кто ни поселится, становится морским разбойником. По всему восточному берегу Адриатического моря дежурят венецианские и ромейские военные галеры, но это не сильно помогает.
Я сразу взялся за почту, прочитал, что пишут подельникам в Арку. Большую часть писем составляли деловые. Я теперь знал, за сколько покупают товары венецианцы. В сравнение с ними я накручивал по-божески. Несколько было личных и два с инструкциями, что надо выведать ради блага Венецианской республики. Требовалась информация, как чувствует себя иерусалимский король, больной проказой, и кто займет его место. Советовали наладить хорошие отношения сразу со всеми претендентами на престол, заверив каждого, что помогают только ему.
Путь до Акры занял шесть дней. Погода была хорошая, ветер попутный, но слабоватый. Пришли мы в субботу во второй половине дня, сильно удивив фрахтователей. Нас ждали, минимум, через неделю. Взяли у меня почту, договорились, что выгрузку начнем в понедельник. По окончанию ее со мной расплатятся за все сразу и подпишут новый договор.
Глава 24
В воскресенье утром я отправился погулять по городу. На улицах было людно. Католики направлялись на мессу, православные — на литургию. Один я брел без цели, пока не увидел красивую голубоглазую блондинку лет шестнадцати в сопровождении пожилой тучной дамы, видимо, выполнявшей роль дуэньи. У франков среди знати пока что преобладают светловолосые и голубоглазые потомки викингов. Судя по красно-зелено-желтому платку, частично закрывавшему сзади волосы, заинтересовавшая меня особа была замужем, а судя по тому, как потупилась, встретившись с моим очень впечатленным взглядом, нынешний ее статус был далек от того, о чем мечтала, наслушавшись песен трубадуров. Эти безмозглые певцы ртом уже устроили сумбур в женских головах в одном направлении, в котором любовь считалась выше всего. Влюбись — и вытворяй, что хочешь, не заморачиваясь, чем все закончится. Это будут проблемы мужа — так ему и надо.
Эта пара зашла в церковь святого Иоанна. У католиков места на скамьях четко распределены. В первых рядах сидят знатные, а чем дальше от алтаря, тем ниже твой социальный статус. Моя избранница заняла четвертое место от прохода во втором ряду. На пятое опустилась дуэнья. На третье, пока пустовавшее, сел я. Оно было закреплено за семейством пожилого рыцаря, который с женой и малолетним сыном или внуком, остановившись в проходе, удивленно уставился на меня, всем своим насупленным видом давая понять, что я обязан срочно пересесть. Не на того напал. Я тупо смотрел прямо перед собой, изображая «Я плохо видеть твое кричать». Блондинка напряглась, ожидая скандал. Вот они — чувства, о которых мечтала! Пожилой рыцарь оказался неспособен на подвиг. Он возлюбил ближнего своего — договорившись, усадил сына в третьем ряду, а сам расположился рядом со мной. Наверное, собирался разузнать, что за наглец нарушил неписаный закон, и сделать выговор по самое не балуй, но тут вошел священник или, как называют французы, кюре — мужчина лет двадцати, стройный, смазливый, женственный и слишком молодой для такой должности,. Видать, в родстве или сексуальной связи с каким-нибудь церковным иерархом или помогли влюбленные в него дамы, судя по тому, как выпрямила спину одна из них — сидевшая наискось передо мной жена градоначальника, который отсутствовал, потому что уехал в Иерусалим по вызову короля, и его место у прохода так и осталось свободным до конца службы.
Что там произносил молодой кюре хорошо поставленным, звонким голосом, меня не интересовало. Я наслаждался магнетизмом, возникшим между мной и блондинкой. У нас шел интенсивный и безмолвный обмен эмоциями и якобы случайными прикосновениями плечами, бедрами. Я чувствовал себя влюбленным пятиклассником. Женщинам сейчас образование не положено, поэтому не знаю, кем чувствовала себя прекрасная незнакомка. Щечки у нее порозовели. Значит, ей тоже не скучно.
Бормотание кюре и прочие ритуальные действия длились, как мне показалось, слишком долго. Все-таки он угомонился, произнеся напоследок «Ite, missa est ('Идите, отпуст (заключительное благословение) дан», благодаря чему и получило название это мероприятие.
Когда прихожане начали расходиться, я вышел в проход первым, дождался, когда, следуя в толпе, со мной поравняется блондинка, смотрящая строго под ноги перед собой, тихо шепнул ей:
— Жди ночью
Она сильнее склонила голову и проследовала дальше вместе с дуэньей. Я проводил их, отставая метров на пятьдесят. Обе женщины ни разу не обернулись, но я был уверен, что знают, что иду за ними. Они жили в двухэтажном каменном доме неподалеку от Старого дворца, где сейчас располагалась городская администрация. В каменном заборе были широкие двустворчатые дубовые ворота, выкрашенные в вишневый цвет, и рядом арочный вход с
