подбородок Мортона и принялся осторожно выстригать волоски, вечно залезающие под воротник. Приятно от них избавиться. Мортон расслабился.
– А что королева?..
– В безопасности. И отдыхает, – коротко отвечал Мортон.
Маленькие колечки рыжих волос усеяли весь пол вокруг. Парикмахер вытащил щетку с совком и смел их.
– Чтоб ведьмы не утащили! – попытался он пошутить.
Мортон не улыбнулся. Кругом чересчур много ведьм, и надо глядеть в оба. Почему брадобрей так сказал? Уж не работает ли он на одну из них?
– Дно озера Норлох усеяно ведьмами, – многозначительно произнес он.
Парикмахер встряхнул полотенце, наброшенное на плечи Мортона.
– Вот, – заключил он, взбивая укороченную и прореженную бороду. – Как вам нравится?
Мортон пробежал по бороде пальцами.
– Полегче. Как раз хорошо для лета.
Он порылся в кошельке и вручил парикмахеру положенную плату. Он был рад отделаться от него с его расспросами.
Сейчас пока лучше не слышать никаких вопросов. До тех пор, пока все само собой не уляжется. Все произошло так быстро, нужно время, чтобы обдумать.
Мортон вернулся в свои покои выбрать одежду на нынешний солнечный погожий день. Обычно он ходил в черном, но сегодня склонялся к какому-нибудь цвету поярче. Но нет – став лордом Конгрегации, он очистил свой гардероб от всего желтого, красного и пурпурного. Хотя сегодня жалел, что не сохранил один-два костюма для столь редкостного июньского денька, когда дух воспаряет и хочется чувствовать себя молодым и свободным.
Он тайно хранил алую ночную рубашку, которую надевал на свидания с мистрис Каллен в моменты отсутствия мужа ее, капитана… При мысли о мистрис Каллен он заволновался. И в то же время посмеивался над собой. Очень забавно быть до смерти оскорбленным прелюбодеянием Босуэлла с королевой и требовать, чтобы их покарали за это.
Капитан начинал досаждать. Он слишком часто бывал дома. Возможно, настала пора лордам Конгрегации дать ему назначение и отослать из города. А может быть, можно и обнаружить, что капитан предатель и потому недостоин жить.
Мортон натянул расшитый камзол, на котором были крошечные алые цветочки, правда, на мрачном землистом фоне. Одернул его, с удовлетворением отметив, что борода лишь слегка касается накрахмаленного воротника.
Внезапно раздался стук в дверь.
– Лорд Мортон! – окликнул взволнованный голос, и вошел Арчибальд Дуглас. Глаза его сверкали. – Неожиданная находка! Настоящая находка для нас… Бальфур поймал слугу Босуэлла, который пробрался в его покои в замке. Он убежал было, но мы его поймали.
– И что? Кто он?
– Джорди Далглиш, его портной. Явился забрать одежду Босуэлла, так он сказал. Но ночь в «комнате отдыха» в Толбуте прояснила ему мозги. А может, взгляд на «испанский воротник», или «железный сапог», или тиски…
Глаза Арчибальда заволакивались мечтательной дымкой; он упивался жестокостью и любовался инструментами пытки, каждый из которых предназначался для определенной части тела.
– И что? – настаивал Мортон.
Арчибальд очнулся от грез.
– Он повел нас в домишко на Поттероу, за стеной, и там передал нам вот это! – Арчибальд вытащил резной серебряный ящичек с переплетенными инициалами Fs на крышке и почтительно поставил его.
– Ну, и что это? – спросил Мортон, наклоняясь и осматривая замок.
– Наверно, что-то весьма ценное для лорда Босуэлла. Хранилось в другой шкатулке вместе с королевским патентом, дарующим ему титул герцога, с разными документами на земли и наследство отца. Я подумал, тут может быть что-то стоящее, иначе он не рисковал бы жизнью слуги ради этого.
– Он не знал, что рискует его жизнью, – заметил Мортон. – Вспомните, ведь ему не известно, что лорд Бальфур переметнулся к нам. Он, безусловно, предполагал, что этот Далглиш уйдет и придет целым и невредимым. – Мортон перевернул шкатулку. Он слышал, как внутри шуршит содержимое – похоже, бумаги. Драгоценностей нет, они бы гремели.
– Сломайте ее! – предложил Арчибальд.
– Нет, – отказался Мортон. – Может быть, лучше устроить небольшую церемонию и взломать замок перед свидетелями и описать содержимое. Перед нашими собственными свидетелями, разумеется. Пойдите и скажите лордам, чтоб собрались здесь как можно скорее.
В ожидании Мортон взял серебряную шкатулку и установил ее на мраморном столе на первом этаже. Он расхаживал по комнате, нетерпеливо поглядывая в окно. Вчерашние толпы рассеялись, и Эдинбург выглядел как обычно. Правильно сделали, что удалили королеву. Теперь ее никому не достать, ни толпе, ни воинственному освободителю Босуэллу. Там она и останется, пока они не решат, что делать, и пока не вернется лорд Джеймс, чтобы помочь им решить. Босуэлла надо побыстрей казнить, заткнув ему рот. Пусть даже бумага с подписями, которую он так глупо отдал королеве, уничтожена, у него в голове хватит сведений об убийстве короля, чтобы подорвать позицию лордов, будто бы охваченных праведным гневом.
Мортон продолжал мерить шагами комнату. Он любил свой городской дом, все в нем любил, начиная с косых лучей солнца в верхних покоях до дощатой обшивки нижних залов. Ему поистине повезло.
В середине дня одиннадцать лордов Конгрегации собрались вокруг мраморного стола. Среди них, разумеется, были Мейтленд и три графа – Атолл, Мар и Гленкерн. Лорды Хоум, Семпилл – отец мужа Ласти – и Санквар наблюдали вместе с мастером Грэмом, лэрдом Таллибарденским, и Эндрю Дугласом. Серебряный ящичек стоял, поблескивая, как маленький сундучок, даже по форме похожий.
Мортон попробовал несколько ключей, раздобытых у эдинбургского кузнеца, но ни один не открыл замочка, который вроде бы был иностранного производства. Тогда он взял молоток и напильник и взломал шкатулку. Тронул крышку, она откинулась и открылась, явив сверток сложенных бумаг и писем.
– А! – буркнул он. – Документы! Посмотрим, что тут такое! – Он быстро принялся разворачивать листы. На лице его выразилось разочарование. – Длинные французские стихи, – объявил он, отложил листок и взял другой. – Письмо. По-французски. Тут говорится… что-то о слугах. – Он отложил и его тоже. – А это… – Снова французское письмо. Он пробежал его глазами. Еще глупей первого, с классическими цитатами про Медею.
Любовные письма. Сердце его екнуло, он чувствовал себя дураком, который созвал лордов для того, чтоб взглянуть на пачку любовных писем.
Вытащил следующее. В нем, написанном тоже по-французски, упоминался граф Леннокс. Речь шла о его вассалах.
Следующий лист бумаги оказался брачным контрактом. Он был датирован пятым апреля 1567 года; Мария в нем обещала выйти замуж за Босуэлла. Естественно, тоже по-французски. Ну, неудивительно, что он его сохранил. Официальный документ, доказывающий ее намерения.
– Какая на нем дата? – спросил Мейтленд.
– Пятое апреля, – ответил он, и тут что-то его кольнуло. – За три недели до «похищения». Это доказывает, что все было подстроено! Они все спланировали с королевой! Они были в сговоре!
Он быстро схватил другое письмо. На сей раз в
