Уильям дрожащей рукой принял бумагу и поднес ее поближе к глазам, чтобы прочесть в скудном свете. Потом сложил и приготовился отбросить, но Мария спросила:
– Могу я прочитать? Я имею право знать, что там написано.
– О… да. Здесь написано: «Приказано лорду Уильяму Дугласу содержать в Лохливене и строго следить за пребыванием ее величества в замке. Содержать и беречь ее от несчастья следует до тех пор, пока она не согласится отречься от своего так называемого супруга графа Босуэлла, злодея-насильника и жестокого убийцы, который желает захватить и уничтожить невинного младенца-принца, как поступил он с его отцом, и таким образом, тиранией и жестокими деяниями, узурпировать королевскую корону и добиться управления королевством».
Она рассмеялась.
– Вы же сами держите принца в безопасности в замке Стерлинг! А по поводу жестокого убийцы, милорды Линдсей и Рутвен, я видела ножи в ваших руках, когда убивали Риччо. Я простила вас с Мортоном за то преступление, как обещала, когда вы были в моей власти.
Рутвен шагнул вперед и схватил ее за локоть.
– Хватит об этом. Это все было до того, как вы лишились рассудка благодаря любовному зелью графа Босуэлла.
Она снова расхохоталась, на сей раз безнадежно.
– Вам ясно? – спросил Рутвен. – Мы обязаны поместить ее в надежное и спокойное место.
– Да, да, – подтвердил сэр Уильям, указывая дорогу.
Она прошли через укрепленные ворота, и Мария увидела, что ее ведут не в прежние покои в квадратной башне, а через зеленый внутренний двор к круглой башне, встроенной в юго-восточный угол. Леди Дуглас отперла мощную деревянную дверь и жестом пригласила войти.
Внутри было темно и сыро. В комнате на первом этаже стояла лишь самая простая мебель: круглый стол, три стула, два старомодных подсвечника в огромных шандалах из кованого железа.
– Постель наверху, – сказала леди Дуглас.
Мария медленно втащилась по винтовой лестнице, держась за перила. И точно, аскетическая односпальная кровать стояла в углу. Света почти не было, и даже пол не застлан. Стоя позади, леди Дуглас держала свечу.
– Вот как вы встречаете почетных гостей? – проговорила Мария, но тон ее был мягким.
Где же постельное белье, софа из черного дерева? Скорее всего, украдены. Эта крохотная комнатушка в башне обставлена хуже, чем та, в Данбарском замке, куда ее увез Босуэлл. Там все было иначе, совсем иначе, ибо там был он, а ей все равно, где жить, лишь бы с ним.
Леди Дуглас смущенно смотрела в сторону. Вдруг с лестницы в комнату вошел кто-то еще – молодой человек, почти ровесник Марии, с огромными голубыми глазами, обрамленными длиннейшими черными ресницами.
– Они говорят, вы можете послать за двумя вашими камеристками, – сообщил он. – И за врачом или секретарем.
– Это Джорди, мой младший сын, – пояснила леди Дуглас.
Один из них. Еще один враг. Но симпатичный, с волнистыми темными волосами и цветущим лицом. Прочие члены этого семейства выглядят совсем по-другому.
Мария почувствовала громадное облегчение.
– Так передайте, что я предпочла бы Марию Сетон и… – нет, Марию Ливингстон не надо, у нее есть семейные обязанности, – и Джейн Кеннеди. И Клода Но, моего секретаря.
– С радостью, ваше величество, – весело сказал он.
Смеется над нею? Она слишком устала, на сердце у нее было слишком тяжело, чтобы обращать внимание.
Она бросилась на маленькую кровать. Все кружилось вокруг балки на потолке, которая словно бы превратилась в ступицу огромного вращающегося колеса. Снаружи вода плескалась о камни башни, и она ощущала запах влаги. В комнате на первом этаже будет темно и сыро. Подходящее место для заключения. Как в открытом море.
В море… в море с Босуэллом… Она погрузилась в глубокий сон.
Глава 58
Босуэлл сидел в своей комнате в Данбаре, обхватив голову руками. Была середина ночи. Он должен был сразу заснуть в ту ночь, утомившись, как никогда в жизни, но переживал такие мучения, что не мог позволить себе улечься.
Он потерпел поражение. Проиграл битву, в которой не было сделано ни единого выстрела. Такого он не предполагал никогда. И Мария – что она может подумать? О, она сообразительна и отважна, ее не запугаешь. Но она теперь среди врагов, где, наверное, не найдется ни одного, кто прислушался бы к ее мольбам или пошел бы на подкуп. Сдержат ли они слово? Он хорошо знает их и хорошо знает ответ на этот вопрос.
Возможности подкупить кого-либо не будет, ибо всем завладели лорды. Марии придется просить у них разрешения даже на пользование собственными вещами. Только если народ поднимется и потребует освободить королеву… Но нет, люди смертельно ополчились на нее, науськанные Ноксом и ему подобными. Нокс требовал ее смерти, утверждая, что даже это недостаточно суровая кара, что ее должны сожрать псы, как Иезавель. Милый, любезный Нокс, демонстрирующий каждому неизреченную любовь Господню.
Что стряслось с Хантли и Гамильтоном? Почему они не пришли?
«Я могу собрать войско, если буду действовать быстро, – думал он. – Есть еще много преданных королеве. Тогда можно штурмовать Эдинбург и вызволить ее.
Эдинбург. Они завладели там всем, кроме замка. Бальфур бережет его для нас.
Мне нужно забрать свои вещи оттуда, документы на право собственности и патент на титул герцога Оркнейского и лорда Шетландского; брачный контракт, столовое серебро, драгоценности…»
Он налил себе бокал вина и проглотил. Вместо того чтоб взбодрить, вино смешало его мысли. На миг его пронизал страх, но потом исчез. Он послал за Джорди Далглишем и велел ему отправляться в Эдинбургский замок и привезти бумаги и личные вещи из старых апартаментов.
Мортон позволил подстричь себе бороду. Он здорово запустил ее, и любовница жаловалась. Она любила запускать туда пальцы, но теперь говорила, что она стала колючей, как еж. Женщины! Они так придирчивы к подобным вещам, так поспешно принимаются жаловаться и осуждать. Но если это доставит ей радость и подхлестнет, когда она будет ублажать его в постели, сделка окажется стоящей.
Парикмахер, щекоча под подбородком, пытался ненавязчиво расспросить его.
– Прекрасный денек, милорд, не правда ли? Июнь такой жаркий в этом году, а вам пришлось биться на солнцепеке. Сражение… о, мне говорили, что вообще никакого сражения не было, просто все постояли и поглядели друг на друга. И королева… с ней обошлись нелюбезно по пути в Эдинбург. Мне говорили, ей пришлось проезжать мимо Керк-О’Филда. Какой ужас! Она была в ужасе, я знаю.
– В самом деле? – спросил Мортон. – Вы ее видели?
– Нет, я там не был, – признался он.
– А, – сказал Мортон, прикидываясь, что не понял вопроса.
Парикмахер поднял
