Некоторые из них предпочли быть похороненными в повторно использованных саркофагах, в том числе в тех, которые когда-то принадлежали неустановленным христианским мученикам[775]. Саркофаги были дорогим товаром, и существовал прецедент их повторного использования. На крышке саркофага римской эпохи, найденного в Афинах, первоначально была изображена лежащая пара. Позже мужская фигура была срезана так, чтобы напоминать стопку папирусных рулонов, а мужская голова была приклеена поверх женского тела[776].
Держать мертвых на расстоянии вытянутой руки
И греки, и римляне запрещали захоронения внутри города, то есть в пределах городских стен, на том основании, что мертвые являются источником загрязнения. За исключением младенцев, чьи тела практически не загрязняли окружающую среду, внутригородские захоронения в Афинах прекратились около 500 года до н. э., и, вероятно, многие города-государства последовали их примеру. Исключением была Спарта, чей полумифический законодатель Ликург активно поощрял внутригородские погребения. Он делал это, как сообщает в его биографии Плутарх[777], «чтобы молодые люди, привыкая к их виду, не боялись смерти и не считали себя оскверненными, коснувшись мертвого тела или переступив через могилу»[778]. В римских Законах двенадцати таблиц категорически утверждается: «Никто не должен хоронить или сжигать труп в пределах города»[779]. Нума, второй царь Рима, якобы дал указание понтификам, высокопоставленным жрецам, не рассматривать смерть как источник загрязнения, но в том случае это было связано с тем, что они отвечали за погребальные обряды предков[780].
Столкнувшись с запретом на захоронения в пределах города, и греки, и римляне сделали из необходимости добродетель и стали хоронить своих умерших вдоль основных дорог. Таким образом, каждый, кто въезжал в город или выезжал из него, должен был пройти через настоящий пригородный лес надгробных памятников. Мертвые могли быть официально изгнаны, но они оставались живой и неизбежной частью общества, заставляя прохожих обращать на них внимание, особенно если их памятник был вызывающим или привлекательным. Как и пышные похороны, внушительный надгробный памятник был весьма эффективным способом заявить о богатстве и престиже. Фасады этрусских каменных гробниц также были обращены к городу, чтобы привлечь внимание прохожих. Лучшее и, несомненно, самое дорогое место находилось сразу за городскими воротами, поскольку это был самый проходной участок дороги. В сельской местности богатые люди возводили гробницы в своих поместьях, особенно вблизи границ владений, где они к тому же служили межевыми отметками[781].
Главным местом захоронения в Афинах был Керамик, расположенный в северо-западной части города, который Фукидид называет «самым красивым пригородом»[782]. Здесь по обеим сторонам от дорог выстроились семейные усыпальницы, о которых мы говорили ранее, и здесь же официально хоронили погибших на войне. Красивое окружение и смерть всегда шли рука об руку, как в случае с современным американским кладбищем, которое может похвастаться «500 акрами земли со струящимися фонтанами, историческими памятниками, живыми цветами и впечатляющими деревьями, призванными создать спокойную и безмятежную обстановку и принести мир даже в самые тяжелые времена». Однако было бы неправильно считать Керамик оазисом спокойствия. Здесь оживленно торговали изготовители и продавцы горшков, а их изделия, как мы видели, были самым распространенным подарком для умерших. Отсюда и название «Керамик» (Ceramicus), что означает «Район гончаров».
Римским эквивалентом была Аппиева дорога, где в позднереспубликанский период представители элиты стремились перещеголять друг друга в виртуозности погребения. Башни, цилиндры, усеченные конусы, колонны, крепости, миниатюрная пирамида с мраморной облицовкой и гробницы, напоминающие дома, соревнуются за внимание прохожего. Все они кричат: «Посмотрите на меня!». Одна из самых грандиозных – гробница Цецилии Метеллы, цилиндрический барабан на вершине квадратного подиума высотой почти 92 фута[783] (30–20 гг. до н. э.)[784]. Хотя фриз гробницы восхваляет военные достижения Лициния Красса, надпись на ней посвящена его матери Цецилии, возможно, чтобы не обидеть императора Августа, который недавно принял на себя роль первого среди граждан (т. е. принцепса – условное обозначение императора. – Прим. науч. ред.). Еще один привлекающий внимание памятник – это тот, который некий Эврисак, мастер-пекарь и, вероятно, вольноотпущенник, установил для себя и своей жены Атистии (50–20 гг. до н. э.). Внешнюю сторону сооружения украшает так называемый пекарный фриз, состоящий из рядов цилиндров, напоминающих печи или тестомесильные машины. Прах Атистии был помещен в мраморную урну, напоминающую хлебницу. Эврисак обладал смертельно опасным чувством юмора[785].
Захоронения вне стен в Риме применялись вплоть до второй половины VI века, хотя официально запрет был снят только в IX веке[786]. Однако не стоит полагать, что модель, которую называют «улицей гробниц», преобладала повсюду в империи. Как только вы сходили с проторенной дороги, мертвым приходилось конкурировать за место с живыми. Изучение погребального ландшафта вокруг Лиона во Франции позволило обнаружить свидетельства, по всей видимости, неорганизованности захоронений[787].
Вид кладбища Керамик, Афины, в его реконструкции IV века до н. э. Фото alexzzamm
Удерживать мертвых на расстоянии, должно быть, и в лучшие времена было нелегкой задачей, особенно в таких гигантских мегаполисах, как Рим, Антиохия и Александрия, где уровень смертности был чрезвычайно высок. По оценкам, в Риме ежегодно оставался невостребованным каждый двадцатый труп[788]. Несомненно, тела тех, кто жил в одиночестве, часто оставались необнаруженными в течение нескольких дней, недель или даже месяцев, как это происходит в современной Японии, где на 2024 год прогнозировалось до 68 000 кодокуси или «одиноких смертей». Ливий рассказывает о телах, разбросанных на улицах во время чумы, «не тронутых ни собакой, ни стервятником, медленно гниющих»[789]. Независимо от вашего положения в обществе, вы никогда не знали, в какой момент вам доведется наткнуться на мертвое тело или его часть. Лошадь Нерона испугалась запаха трупа, оставленногогнить на дороге. Бродячая собака принесла человеческую руку и бросила ее под стол будущего императора Веспасиана, когда тот завтракал[790].
Взять мертвых на службу политической или религиозной повестке
Начиная с VIII века до н. э., отчасти под влиянием гомеровского эпоса, греки стали верить в существование прежней разновидности людей – героев, с которыми города-государства стремились установить тесные связи. Когда в 475 году до н. э. афинский полководец Кимон захватил Скирос, самый южный остров в архипелаге Спорады у северо-восточного побережья Греции, он обнаружил там могилу Тесея, мифического царя Афин. Согласно отчетам, в могиле находился «труп огромного размера с бронзовым наконечником копья и мечом рядом»[791]. Кимон с большим шумом привез кости в Афины и захоронил их в построенном незадолго до того святилище Тесея, недалеко от Агоры, религиозного, политического и
