Ознакомительная версия. Доступно 41 страниц из 267
class="p1">– Но он был вооружен, государь, и пытался сопротивляться.
– Гонитесь за прочими! – велел царь. – Гонитесь за прочими и задержите их!
Тем временем подоспел Александр, весь в крови Филиппа.
Он посмотрел на убийцу, потом на эпирского царя и заявил:
– Я его знаю. Его звали Павсаний, это один из телохранителей отца. Разденьте его, прибейте к столбу у входа в театр и оставьте гнить там, пока не останутся одни кости.
Между тем вокруг трупа собралась толпа: зеваки, царские стражники, военные и иностранные гости.
Александр вместе с зятем тут же вернулся в быстро опустевший театр, где нашел свою сестру Клеопатру; все еще в свадебном наряде, она безудержно рыдала над бездыханным телом отца. Поодаль Евмен с мокрыми глазами, прижав руку ко рту, качал головой, словно все еще не мог поверить в происшедшее. Царица Олимпиада, которую ожидали с утра, так и не прибыла.
Александр приказал трубить сбор всем находящимся поблизости боевым частям, распорядился унести тело отца и подготовить его к погребению, велел проводить Клеопатру в ее палаты и принести ему и его зятю доспехи.
– Евмен! – крикнул царевич другу, выводя того из оцепенения. – Отыщи царскую печать и принеси мне. И быстро пошли эстафету, чтобы сообщить Гефестиону, Пердикке, Селевку и прочим: пусть ждут меня в Пелле до исхода завтрашнего вечера.
Принесли доспехи. Оба Александра облачились в панцири и поножи, опоясались мечами и в сопровождении сводного отряда направились сквозь толпу – занимать дворец. Все присутствующие члены царской семьи были взяты под надзор и отправлены по домам, за исключением Аминты, который тоже надел доспехи и явился под командование Александра:
– Можешь рассчитывать на меня и мою преданность. Я не хочу, чтобы пролилась новая кровь.
– Благодарю тебя, – ответил Александр. – Я не забуду этого поступка.
Городские ворота заняли дозоры щитоносцев и конные отряды. Филота по собственной инициативе прибыл во дворец и поступил под командование Александра.
Во второй половине дня Александр, вместе с эпирским царем и своим двоюродным братом Аминтой, в доспехах, царском плаще и диадеме, выступил перед собранным войском. Его обращение прозвучало громко и ясно.
Командиры приказали трубить в трубы, а воины прокричали приветствие:
– Да здравствует Александр, царь македонян!
Потом, по другому сигналу, они долго били копьями в щиты, наполнив дворцовые портики оглушительным грохотом.
Александр приказал приготовить Буцефала и готовиться к отъезду. Он подозвал Евмена и Каллисфена, тоже присутствовавших на церемонии.
– Евмен, ты займись телом моего отца. Пусть его омоют и набальзамируют, чтобы сохранить до торжественного погребения. Погребение тоже организуй сам и встреть мою мать, она должна вот-вот приехать. Потом вызови архитектора – пусть начинает работу по сооружению царской гробницы. Каллисфен, ты останься здесь и займись исполнителем преступления. Разыщи его друзей и сообщников, разузнай о его передвижениях в последние часы, допроси стражников, убивших его вопреки приказу моего зятя. Если понадобится, примени пытки.
Евмен вышел вперед и протянул Александру маленький ларец:
– Царская печать, государь.
Александр взял из ларца перстень и надел на палец.
– Ты любишь меня, Евмен? Ты верен мне?
– Конечно, государь.
– Тогда зови меня по-прежнему Александром.
Он вышел на площадь, вскочил на Буцефала и, оставив Эги на Филоту, вместе с зятем отправился в Пеллу, чтобы воссесть на трон Филиппа и показать придворной знати, кто их новый монарх.
К этому времени театр уже совершенно опустел. Остались лишь статуи богов, в сумятице едва не сброшенные с пьедесталов, и статуя Филиппа, меланхолично смотрящая перед собой в меркнущем свете заката, как забытое божество.
Вдруг, с наступлением темноты, словно из ничего материализовалась какая-то фигура: человек с накрытой плащом головой вышел на пустынную арену и долго рассматривал пятна крови на земле, потом отвернулся и прошел под арку сбоку от сцены.
Его внимание привлек металлический предмет, окровавленный и почти невидный в песке. Человек наклонился и стал рассматривать его маленькими серыми, чрезвычайно подвижными глазами, потом подобрал и спрятал в складках плаща.
Он вышел на открытое место и остановился перед столбом с прибитым телом убийцы, которое уже окутал мрак. За спиной послышался голос:
– Дядя Аристотель, не ожидал увидеть тебя здесь.
– Каллисфен. День, предназначенный для радости, закончился так печально.
– Александр надеялся обнять тебя, но цепь событий…
– Знаю. Мне тоже очень жаль. Где он теперь?
– Во главе войска скачет в Пеллу. Хочет предотвратить всякую возможность переворота со стороны определенных группировок среди знати. Но как ты, почему ты здесь? Это не веселый спектакль.
– Цареубийство – всегда критическая точка в развитии событий человеческой жизни. И в каком-то смысле сбылось предсказание Дельфийского оракула: «Бык увенчан, конец близок, жертвователь готов». – И, повернувшись к трупу Павсания, философ проговорил: – Вот он, жертвователь! Он и сам не думал, что таков будет эпилог этого пророчества!
– Александр попросил меня расследовать это преступление. Попытаться раскрыть, кто мог стоять за убийством его отца. – Издалека, из закоулков дворца, доносилось заунывное пение плакальщиц. – Все кажется таким бессмысленным…
– Здесь и таится ключ к разгадке преступления, – сказал Аристотель, – в этой бессмысленности. Какой убийца выбрал бы такую пошлую форму убийства – в театре, словно это сцена из трагедии, сыгранная на самом деле, с настоящей кровью и… – он вытащил из складок плаща металлический предмет, – настоящим мечом. А точнее сказать, кельтским кинжалом.
– Необычное оружие… Но вижу, ты уже начал свое расследование.
– Любопытство – ключ к познанию. Что нам известно о нем? – спросил Аристотель, снова указывая на труп.
– Не много. Его звали Павсаний, он родом из Линкестиды. В стражу он был зачислен из-за своих физических данных.
– К сожалению, он больше ничего не сможет сказать, и это определенно было частью плана. Ты допросил убивших его солдат?
– Одного-двух, но ничего особенного не узнал. Все утверждают, что не слышали приказа Александра не убивать его. В ярости за смерть господина, ослепленные злобой, они закололи преступника, а он даже не пробовал сопротивляться.
– Возможно. Но с той же степенью вероятности это может оказаться неправдой. А где эпирский царь?
– Отбыл вместе с Александром в Пеллу.
– Стало быть, отказался от брачной ночи с молодой женой.
– По двум причинам, и обе они понятны: чтобы поддержать шурина в критический момент наследования и из уважения к трауру Клеопатры.
Аристотель приложил палец к губам, чтобы племянник замолчал. Вдали послышался стук копыт скачущей галопом лошади. Звук приближался.
– Пошли, – сказал философ. – Скроемся отсюда. Не зная, что за ними наблюдают, люди держатся свободнее.
Судя по стуку копыт, галоп сменился шагом, а потом звук совсем затих. Какая-то фигура в черном плаще соскочила на землю, подошла к прибитому к столбу трупу
Ознакомительная версия. Доступно 41 страниц из 267
