везти.
– Добро! – кивнул Ардат. – Поезжай спозаранку. И вот еще, – он помолчал, словно обдумывая, как сказать – ты в драку с русскими не лезь. Если встретишь их, сразу назад поворачивай. А как вернешься, ко мне первым делом! – И дружески хлопнув по плечу, уже собирался выйти из покоев, но Маресь его остановил:
– Позволь мне взять с собой Казяя.
Ардат удивился:
– Для чего он тебе?
– Он все время просится. В дозор, на разведку, да хоть куда! Мы же всех его сверстников к делу приставили, поскольку взрослых мужей не хватает. Вот тот же Киж сегодня был в одиночку в дальнем дозоре и посмотри как удачно сходил. И только с Казяем мы все как с несмышленышем. Вот он и злится на нас с тобой. А так и прогуляется и себя покажет. Все ему на пользу будет!
– Отпустить Казяя? – переспросил Ардат, представив то, что его младший брат может найти на месте боя, но поразмыслив, все же решился:
– Я не против, но тут решает отец. Вот пусть Казяй сам его спросит, – сказал и вышел из помещения.
Поднявшись по ступенькам узкой, вдвоем не разойтись, лестницы, он направился к покоям отца, но у самого входа встретился с мачехой.
– Ардат, ты с Пуртаем поговорил? – спросила она с тревогой в голосе. – Он сказал тебе, где мой брат?
«Что же, Казяй ей не рассказал?» – удивился Ардат. Поверх плеча мачехи заглянул в покои, но младшего брата там не увидел. «Странно, я думал он, как всегда, побежит жаловаться на меня. Но нет – молодец. Может быть, и в самом деле повзрослел?» – Он даже порадовался за брата. Но тут мачеха повторила вопрос:
– Что же ты молчишь, сынок?
Ардат собирался сначала отцу рассказать то, что узнал от Пуртая. А отец уже сам все скажет жене. Но что делать сейчас? Когда она смотрит на него взглядом полным и надежды, и тоскливого предчувствия. Промолчать, отстраниться и пройти мимо? Мимо женщины, растившей его как своего сына. Тем более, о том, что случилось с Синдяем, знают еще пять человек, а значит, скоро будут знать вообще все, кто сейчас находится в тверди и новости дойдут и до ее ушей. И кто знает в каком перевранном виде?
– Послушай, Эрьмеза, – он не называл ее матерью, да она об этом никогда и не просила, за что он был ей благодарен, – послушай меня, а больше никого! Потому что большего пока никто и не знает. – Говорил, пытаясь подбирать слова так, чтобы не выпустить ненужное и лишнее, что может оказаться еще и преждевременным. – Пуртай толком сам ничего не видел, поскольку ему сразу пришлось убегать…
– От кого убегать? Чего он не видел?! – Голос Эрьмезы задрожал, как это бывает у женщин, когда они пытаются удержать рыдания.
«Да чего это она? Еще ведь ничего не знает, – удивился Ардат, заранее раздражаясь возможной истерикой. – Хотя она дочь воина, жена воина и мать воина – чует, наверное, судьбу своего брата, тоже всю жизнь бывшего воином», – подумал, но вслух сказал по-другому:
– Бой был. На них руссы напали. Чем завершилось, Пуртай не знает, ему самому пришлось убегать. Так что горевать пока рано…
– Но Синдяй, он же…
– Мог и прорваться через засаду. Может быть, гостит сейчас у Пургаса. Меды пьет с кабанятиной. – Ардат выдавил смешок, сам не очень веря своим предположениям. – Ну да ничего! Людей я туда уже отправил. Это совсем рядом, в землях Овтая. Завтра поедут и мы все узнаем.
– Ждать до завтра… – Эрьмеза вздохнула тяжело, но уже без признаков слез, все же сумев справиться с чувствами, и Ардат кивнул ободряюще.
– Отправил бы сегодня, но уже смеркается, а ехать по ночному лесу опасно.
– Значит завтра, – кивнула она и, спохватившись отступила в сторону, пропуская его к отцу. – Только он очень слаб, – предупредила и тут же пожаловалась: – Утром снова в поруб спускался. Опять разговаривал с этими руссами. Для чего? Не пониманию! – посетовала, уже стоя на верхней ступеньке лестницы.
«Наверное, хочет узнать что-то у пленных. Интересно, что? Надо будет спросить», – сделал Ардат зарубку в памяти, и вошел в покои Виряса.
Отец ждал, сидя на постели и обложившись для удобства подушками. В руке он держал посеребренную чашу, давным-давно захваченную где-то за Окой в маленькой церквушке русских. Отхлебнув из нее мутно-бурый отвар, инязор посмотрел на вошедшего сына и, взглядом указав на лавку у стены, отставил чашу в сторону.
– На поиски кого отправил? – спросил, дав понять, что слышал разговор своего наследника с мачехой.
– Мареся, – ответил тот, усаживаясь на скамью и добавил: – С ним еще пятерых из родовой знати.
– Мало! – нахмурил брови Виряс. – А если они встретят руссов?
– Смотря как и сколько встретят. – Сын пожал плечами. – Но чем меньше убегающих, тем проще убежать.
– Вот так, сразу бежать, – усмехнулся отец. – А принять бой и победить?
Ардату от его слов сделалось тоскливо: «Неужели еще не навоевался? Мало ему, что ли, последнего сражения? Так ведь после него никак в себя прийти не может!» – подумал и решил напомнить отцу:
– У нас после битвы у тверди Овтая воинов, тех, что крепко сидят в седле, с детства привычны к броне и оружию и к бою готовых прямо сейчас, осталось два с половиной десятка. Это вместе со мной и Казяем. Еще мужиков с деревень сотни две, обученных и годных для пешего боя. Хотя, – Ардат поморщился, – Маресь и Пуртай мне уже рассказали, какая с тех мужиков грозная сила. Особенно, – он многозначительно посмотрел на отца, – на открытом месте да против русской конницы. Сколько мы наших там положили? Вот! – Он мрачно кивнул головой. – Теперь просим воинов в других родах. Знаем, что с теми, кто у нас есть, можно только закрыться в тверди и молиться Мастораве о том, чтобы русские нас не нашли. Где уж тут нам самим искать боя? – Он хотел добавить, что всех их конных воинов кое-как хватает для дозоров и разъездов, но отец остановил, подняв руку раскрытой ладонью к нему.
– Хватит, сын! Хватит. Все так и есть, как ты говоришь. И вина в этом моя. – Виряс помолчал, болезненно морщась и щупая повязку вокруг головы. – Она в том, что я поверил Пургасу. И сделал все так, как обещал сделать.
Услышанное Ардату показалось странным, он спросил, что это значит. Виряс помолчал, подбирая слова или собираясь с силами, кривясь, трогал голову под повязкой и наконец начал рассказывать:
– Приехал гонцом его человек. Алясем зовут, ты мог о нем слышать.
Инязор с ожиданием посмотрел на
