раздвоившийся.
Был заключён в Свартгольмскую крепость, в 1827 году отправлен в Сибирь. Отбывал каторгу в Читинском остроге, Петровском заводе. В 1835 году обращён на поселение в селе Елань Иркутской губернии; в 1837 году переведён в Ишим Тобольской губернии; в 1840 году – в Тобольск. Из-за конфликта с генерал-губернатором Западной Сибири П. Д. Горчаковым в 1843 году переведён в село Тара; в 1852 году разрешено вернуться в Тобольск.
После амнистии 1856 года и восстановления в правах получил разрешение жить в Петербурге. С 1858 года получал пособие,
В 1810 году женился на Пелагее Петровне Вонифатьевой, дочери директора Кяхтинской таможни. От этого брака родились десять детей. Вернувшись в Петербург в 1856 году, поселился у сына Вячеслава, инспектора Александровского лицея.
Внебрачные дети, родившиеся в Сибири: Андрей и Мария, получившие фамилию Бароновы и права личного почётного гражданства.
Писал мемуары.
Умер 20 сентября 1862 года в Петербурге.
Биография Штейнгеля, прямо скажем, нестандартна. Из всех декабристов, осуждённых и неосуждённых, лишь единицы бывали до 1826 года в Сибири и на Урале. Он же родился в пермской глубинке, рос на Камчатке, куда нелёгкая служба занесла его отца; сам начинал службу на Дальнем Востоке, бывал в плаваниях по Охотскому морю, Ангаре, Селенге и Байкалу, жену нашёл в Кяхте…
При этом стоит обратить внимание на два обстоятельства.
Лейтенант Штейнгель вполне мог бы спеть арию в рок-опере «„Юнона“ и „Авось“»: он участвовал в событиях, легших в основу её сюжета, и был лично знаком с графом Резановым, лейтенантом Хвостовым и мичманом Давыдовым. Гавриил Давыдов, командир тендера «Авось», – однокашник Штейнгеля по Морскому корпусу; Николай Хвостов, командир «Юноны», – сослуживец в Охотске; все трое отправились бороздить тихоокеанские воды в 1802 году. Что касается Николая Резанова, то с ним Штейнгель повстречался в Якутске, когда тот, оставив в Сан-Франциско свою милую Кончиту, поспешал в Петербург, не ведая, что путь его навсегда оборвётся в Красноярске. Бог знает, о каких тайнах беседовал влюблённый правитель русско-американских колоний с любознательным мичманом… Это – лирика. Но заметим: судьба Штейнгеля не раз сводила его с выдающимися авантюристами-неудачниками, каковыми являются и Хвостов с Давыдовым[106], и Резанов, и старший Пестель.
Второе обстоятельство связано с первым. Штейнгель всегда там, где готовится какой-нибудь грандиозный проект, однако каждый раз для него всё заканчивается провалом. Масштабнейшее из начинаний начала XIX века – русская колонизация Аляски и создание Российско-американской компании, – Штейнгель уже приглашён Резановым участвовать в деле. Но Резанов умирает; от охотского начальства, с которым Штейнгель в ссоре, приходится спасаться в Иркутск. Освоение направления через Забайкалье в Поднебесную и далее к Японскому морю тоже открывает великие перспективы. Этот проект будет реализован через столетие в ходе строительства Транссиба и КВЖД. Штейнгель одним из первых исследует путь за Аргунь и Амур, находит на этом пути жену… Но внезапно оказывается в отставке. Патриотическая эпопея 1812 года вновь открывает перед ним величественные горизонты. Какое деяние может быть грандиознее для победившей империи, чем восстановление сожжённой Москвы? Штейнгель – глава канцелярии московского главнокомандующего, через его руки проходит колоссальной важности документация… И вновь конфликт, на сей раз с обер-полицмейстером А. С. Шульгиным (в той же должности Шульгин окажется в Петербурге в декабрьские дни 1825 года и будет снят с нее из-за пьянства). Засим обвинение в служебных злоупотреблениях, отстранение от дел, отставка.
К сорока годам неудача – его постоянная спутница. Но вне деятельности имперского масштаба он себя не мыслит. Раз нет доступа к реальному делу – остаётся писать проекты. Один за другим выходят из-под его пера объёмистые сочинения, прямо или косвенно предназначенные высочайшему вниманию: «Нечто о наказаниях» (1817), «Рассуждение о законе на богохульников» (1819; направлено князю Александру Голицыну), «Некоторые мысли о гражданстве и купечестве в России» (1819, Аракчееву), «О лёгкой возможности уничтожить существующий в России торг людьми» (1823; поднесено государю), о внешней торговле, о старом и новом календарном стиле, о проекте частного заведения для образования юношества…
В 1824 году в Петербурге затевается новый великий проект под названием Северное общество. Перспектива – полное изменение государственного порядка в России. Как обойтись без Штейнгеля? Конечно, он тут.
Безобидный, в сущности, интеллигентный неудачник. В очках. Много думает. Любит излагать свои мысли на бумаге.
Определить степень его реального участия в декабрьских событиях сложно. Он и тут, и там, но что зависит от его присутствия? Он не стреляет в генералов, не рубит их саблей, не ведёт за собой взбудораженных солдат. Возможно, участвует в написании манифеста и ещё каких-то бумаг – что-что, а писать он умеет, – но и это не вполне доказано. Вина его настолько неопределённа, что целых две недели высочайшее следствие о нём не вспоминало. Когда вспомнило, он преспокойно прогуливался по Москве. Там и был арестован.
У него жена и куча ребятишек. Отпустите его, государь Николай Павлович!
Но нет. Искоренять надо образ мыслей.
Значит, каторга.
Штейнгель пережил каторгу и поселение и через 30 лет вернулся в Петербург, нисколько не изменившимся. Разве что большая белая борода скрыла раздвоенный подбородок и сделала похожим на библейского патриарха.
В тюрьме Петровского завода им написаны: «Дневник достопамятного нашего путешествия из Читы…», «Излияние сердца… в Петровской тюрьме», «К иркутскому летописцу пояснение. Записка о Сибири»; на поселении – «Статистическое описание Ишимского округа Тобольской губернии», мемуарные записки, статьи, уйма писем… Конечно, и искусство ссориться с властями не позабыто: конфликт с князем Петром Горчаковым, генерал-губернатором и большим самодуром, обернулся для Штейнгеля переселением из приличного Тобольска в захолустную Тару и породил новый цикл публицистических посланий.
По возвращении в Петербург – долгожданные публикации в печати, новые послания государю императору, статьи, письма…
Неугомонный старик.
Последнее написанное им письмо датировано 26 августа 1862 года и адресовано Гавриилу Степановичу Батенькову. Оно коротенькое и, как свойственно письмам стариков, главным образом о здоровье. Заключительные слова: «Прости! Иду молиться: колокол зовёт».
Дело № 49
А может, не так уж и безвинен Штейнгель? Ведь он имел отношение к Российско-американской компании. А это организация непростая, и роль её в декабрьских событиях до конца не выяснена. Глава её канцелярии – Рылеев, крупные акционеры – родня Сергея Трубецкого и братьев Муравьёвых. Ей подвластны колонии в Америке, куда Рылеев замышлял тайно вывезти царское семейство.
В ноябре 1825 года на должность правителя русских владений в Америке был приглашён подполковник Батеньков. Загадочный персонаж декабристской драмы.
Гавриил Степанович Батеньков (встречается написание Батен-
ков)
Православный.
Родился 25 марта 1793 года в Тобольске, двадцатый, и последний, ребёнок в семье.
Об отце известно, что он отставной обер-офицер; умер до 1810 года. Мать из мещан, имя не установлено,
