охоты были очень удачны”. Примите уверение в моем глубоком уважении, Клавдия Комарова. Если же я тебе напишу так: “Передай дяде Всеволоду, что я нахожусь в Лагоре и в настоящее время занят изучением условий службы гарнизонов, расположенных там-то…”, ты можешь изложить от себя: милостивый государь Всеволод Викторович! В письме своем от… числа из… города брат просит сообщить вашему превосходительству, что он находится в настоящее время в Лагоре и занят тем-то… Письма свои ты будешь адресовать так: “его превосходительству генерал-майору Всеволоду Викторовичу Сахарову начальнику штаба Туркестанского военного округа. г. Ташкент”. Обо всем сказанном не говори никому… Я вполне за тебя спокоен и уверен, что ты справишься со своей работой…»
Интересно, что, отправляясь в поездку, Снесарев сшил себе в Ташкенте у лучшего портного модный гражданский костюм для встреч с представителями английской администрации в Индии.
* * *
Маршрут для наших офицеров-разведчиков был спланирован следующим образом. Вначале они должны были пересечь Памир с севера на юг, затем перевалить Гиндукуш, пройти долиной Инда в Кашмир. Из Лахора перебраться в военную столицу Британской Индии Агру, а затем в Симлу – летнюю резиденцию вице-короля Индии. Везде офицеры должны были знакомиться с местной природой, городами, устройством жизни и, самое главное, максимально подробно с военной инфраструктурой. Из Калькутты офицеры должны были переехать в Коломбо, а уже оттуда попутным российским пароходом через Одессу, Поти, Баку и Красноводск возвратиться в Ташкент.
Каждого из наших офицеров сопровождали местный проводник-киргиз и двое верных казаков.
Обе поездки – английских офицеров через Петербург и Ташкент в Индию и российских из Ташкента в Индию – освещали английская «Таймс» и наше «Новое время».
Итак, операция началась. Проезжая город Ош, Снесарев и Полозов остановились в доме начальника Ошского уезда полковника Зайцева (в свое время бывшего адъютантом у Скобелева). Там Снесарев познакомился с дочерью полковника – очаровательной пятнадцатилетней Евгенией – гимназисткой ташкентской гимназии, прекрасно разбирающейся в музыке и играющей на пианино.
– Вы совершенное чудо, которое я случайно нашел на «Крыше мира»! – не удержался Снесарев от комплимента, когда под аккомпанемент Евгении спел несколько арий.
Пока они только познакомились. Настоящие чувства между офицером-разведчиком и девушкой возникнут значительно позднее…
Вскоре Полозов и Снесарев двинулись дальше, имея на руках документ, что являются гостями английской короны на всей территории Британской Индии.
Двигаться по Индии вдвоем не было никакого смысла, тогда как раздельное путешествие позволяло охватить куда большую территорию. Поэтому после Мергелена дороги разведчиков разошлись. Почти две недели продолжался переход Снесарева через Памир.
Встретились они с Полозовым лишь перед самой границей английских владений у перевала Калик. Там их уже поджидали подполковник Максуини (он должен был сопровождать Снесарева, но заболел и отстал) и майор Модлей. Под их контролем должно было проходить все дальнейшее передвижение наших разведчиков по Индии.
Из письма Снесарева сестре: «Почти оканчиваю прорезывание Памира с севера на юг, и самому интересно обернуться (по карте) на пройденный путь – верхом и по таким высотам, которых в мире больше нет (разве Тибетские)…»
«Крыша мира» действительно производила огромное впечатление: высочайшие горы, вершины которых терялись в облаках, обледеневшие хребты и узкие козьи тропы, по которым пришлось передвигаться, бездонные пропасти, исполинские ледники…
Наиболее опасным были тридцать верст по афганской территории, где бесчинствовали неконтролируемые разбойничьи шайки, но обошлось. Зато Снесарев нарвался на китайских пограничников, которые попытались завернуть его обратно. В ответ Снесарев пригрозил китайцам, что прикажет их высечь своим казакам. После этого китайцы стали добры и проезду мимо их поста уже не препятствовали.
Вскоре после пересечения границы Британской Индии Снесарева догнал задержавшийся из-за болезни в Оше подполковник Максуини.
Как оказалось, он также столкнулся с тем же китайским пограничным постом. Китайцы рассказали англичанину о грозном русском офицере, которого они хотели было остановить, но тот силой разметал их во все стороны и гордо уехал. Рассказывая это, китайский пограничный начальник плакал…
Сразу же за горными пиками Памира вздымались заснеженные вершины Гиндукуша, которые также предстояло преодолеть.
– Мне кажется, что эта фантастическая зубчатая стена никогда не кончится! – в сердцах сказал как-то англичанину Снесарев.
Тот в ответ только вздохнул:
– Вот сидели бы вы у себя дома, а я у себя и как было бы нам обоим хорошо!
Позднее Снесарев скажет, что когда позади остались две великие горные системы, он обнаружил, что поседел…
* * *
В начале сентября Снесарев спустился в долину Кашмира.
– Ну, здравствуй, Индия – страна муссонов и чудес, золота и алмазов! – сказал он вслух.
– А также лучшая жемчужина в короне королевы Англии! – не без гордости добавил Максуини. – Посмотрите, Андрэ! Индия расстилается перед ними, словно кашмирская шаль!
После полуторамесячного путешествия Снесарев и Максуини прибыли в приграничный город Гильгит, центр военного округа, расположенного вдоль южных склонов Восточного Гиндукуша.
– Как вам Гильгит? – спросил в один из дней Снесарева англичанин.
– Много тут интересного, а родины-то все-таки нет… она далеко! – с грустью ответил российский штабс-капитан.
Разумеется, Снесарев, как мог, изучает местные войска, их организацию, численность, командный состав.
Далее на пути путешественников была столица Кашмира – Сринагар (или Сурийнагар – город Солнца). В Сринагаре Снесарев был представлен магарадже Пратал Сингху и приглашен на ужин к английскому резиденту полковнику Талботу. Ужин прошел в дружеской обстановке, и Снесарев, исполнив несколько арий под аккомпанемент рояля, произвел фурор среди гостей.
Из Сринагара путь разведчика лежал в Равалпинди.
Следует сказать, что и полковник Максуини, и майор Модлей оказались вполне достойными спутниками. Они не унижались до примитивной слежки за нашими разведчиками и обходились без мелочных придирок, хотя старались сделать все возможное, чтобы изменить российский план поездки в свою сторону, объезжая наиболее интересные для наших разведчиков места. Поэтому нашим время от времени приходилось показывать своим проводникам утвержденные в Лондоне маршруты поездки. После этого англичане разводили руками и отступали. Зато англичане преуспели в другом – в организации бесконечных приемов у местных английских начальников, встречах с местными князьками, раджами и принцами. Эти встречи были, безусловно, полезными, но отнимали много времени от реальной разведывательной работы. На этих раутах Снесарев страдал еще и оттого, что с юности дал клятву не пить спиртного. Это было так не похоже на рассказы о русских, что и англичане, и местные заподозрили в нем скрытого мусульманина. И когда однажды штабс-капитана неожиданно понесла лошадь и он упал, поранив ногу, то местные мусульмане дружно молились в мечети за выздоровление «единоверца». Периодически принимающая сторона устраивала поездки в джунгли и охоту. Время от времени Максуини слал в Калькутту отчеты о поездке, где характеризовал Снесарева как умного, образованного человека, но потенциально опасного противника.
Примерно та же ситуация складывалась и вокруг Полозова. Ему также предлагали то
