Ознакомительная версия. Доступно 41 страниц из 267
великих людей.
Глава 48
Грозное войско начало собираться при первых дуновениях весеннего ветра; сначала пехотные батальоны педзетеров, снаряженные до последней мелочи, с огромными сарисами на плечах: в первых рядах молодые воины с рыжей звездой Аргеадов на щите, во втором ряду – более опытные, с бронзовыми звездами, и после всех – ветераны, чьи щиты охватывали своими лучами серебряные звезды.
Все были в шлемах в форме фригийского колпака, с коротким забралом, и в хитонах и красных плащах. А когда они упражнялись, выполняя в поле перестроения или имитируя атаку, сарисы колыхались с грозным шумом, словно бурный ветер пробегал по ветвям бронзового леса. Но вот командиры приказывали опустить копья – и бесконечная фаланга принимала ужасающий вид, словно ощетинивался стальной дикобраз.
Конница гетайров состояла из знати. Они выстроились плечом к плечу в тяжелых, опускавшихся до живота панцирях и в беотийских шлемах с широкими загибами. Все гарцевали на великолепных фессалийских боевых скакунах, выкормленных на тучных равнинных пастбищах и на берегах больших рек.
В северных портах скопился флот, к которому присоединились также афинские и коринфские эскадры. Им следовало опасаться удара морских сил Персидской державы. Персидским флотом командовал грек по имени Мемнон – человек, вызывающий страх своей хитростью и опытом. Кроме того, его знали как человека слова, хранящего верность долгу, что бы ни случилось.
Евмен познакомился с ним в Азии и предупреждал Александра, когда они проплывали перед флотом на борту флагманского корабля:
– Будь внимателен: Мемнон – это воин, который продает свой меч лишь один раз и одному человеку. Он продает его дорого, но потом служит так, словно принес присягу родине: ничто и никто не заставит его сменить лагерь и флаг. Его флот укомплектован греческими и финикийскими экипажами, и он может воспользоваться тайной поддержкой наших противников, которых еще немало в Греции. Представь, что произойдет, если он вдруг начнет атаку, пока твое войско будет переправляться через Проливы. Мои осведомители разработали систему световой сигнализации между азиатским и европейским берегами, чтобы тут же поднять тревогу в случае приближения неприятельских кораблей. Мы знаем, что персидские сатрапы западных провинций признали за Мемноном верховное командование их силами в Азии; ему поручено встретить твое войско и нейтрализовать твое вторжение, но пока что его военные планы нам не известны, у нас имеются лишь кое-какие общие сведения.
– И сколько времени ты просишь, чтобы узнать больше? – спросил Александр.
– Возможно, месяц.
– Слишком много. Мы выступаем через четыре дня.
Евмен посмотрел на него, побледнев:
– Всего через четыре дня? Но это безумие, у нас не хватает запасов. Я тебе уже говорил: их едва хватит на месяц. Нужно хотя бы подождать прибытия новых грузов из Пангейских копей.
– Нет, Евмен. Я не буду ждать. Каждый день дает врагу возможность организовать оборону, сконцентрировать войска, набрать наемников, причем даже здесь, в Греции. Нужно нанести удар как можно скорее. Как ты думаешь, что сделает Мемнон?
– Мемнон уже с успехом сражался против полководцев твоего отца. Спроси Пармениона – он расскажет, как Мемнон умеет быть непредсказуемым.
– Но ты-то как думаешь, что он сделает?
– Он затянет тебя далеко вглубь территории, оставляя за собой выжженную землю, а потом его флот перережет твои коммуникации и снабжение по морю, – раздался голос за спиной.
Евмен обернулся.
– Познакомься с адмиралом Неархом.
Александр пожал ему руку:
– Приветствую тебя, адмирал.
– Извини меня, государь, – сказал Неарх, коренастый широкоплечий критянин с черными глазами и волосами. – Я был занят маневрами и не мог последовать за тобой.
– И по-твоему, нам угрожает такое развитие событий?
– Скажу со всей откровенностью: да. Мемнон знает, что встретиться с тобой в поле было бы опасно, так как у него нет достаточно многочисленного войска, чтобы противостоять твоей фаланге, но почти наверняка ему известно, что у тебя не много резервов.
– Откуда ему знать?
– Система осведомителей у персов прекрасная: у них повсюду шпионы, и им хорошо платят. Кроме того, они могут встречаться со многими друзьями и сочувствующими в Афинах, Спарте, Коринфе и прямо здесь, в Македонии. Ему достаточно выждать, а потом развернуть беспокоящие действия на суше и на море у тебя в тылу, и ты окажешься в затруднительном положении, если не в ловушке.
– Ты действительно в это веришь?
– Я только хочу предостеречь тебя, государь. То, что ты затеваешь, совсем не похоже на другие походы.
Корабль вышел из порта и, пеня волны, взял курс в открытое море. Начальник гребцов отбивал ритм, и гребцы сгибали блестящие от пота спины, попеременно погружая и вынимая длинные весла.
Александр задумчиво слушал навязчивый бой барабана и жалобы гребцов, старавшихся выдержать темп.
– Кажется, этот Мемнон всех напугал, – вдруг заметил царь.
– Не напугал, государь, – уточнил Неарх. – Мы просто рассматриваем возможный сценарий – на мой взгляд, наиболее вероятный.
– Ты прав, адмирал: мы особенно уязвимы и слабы на море, но на суше против нас никто не устоит.
– Пока, – сказал Евмен.
– Пока, – согласился Александр.
– И что? – снова спросил Евмен.
– Даже самому сильному флоту нужны порты, не правда ли, адмирал? – проговорил Александр, повернувшись к Неарху.
– Несомненно, но…
– Ты должен захватить все причалы от Проливов до дельты Нила, чтобы отрезать его от берега, – подсказал Евмен.
– Именно, – не моргнув глазом, подтвердил Александр.
Накануне отправления царь вернулся глубокой ночью в Эги, где принес жертвы на могиле Филиппа и поднялся в палаты матери. Царица не спала и в одиночестве при свете лампы вышивала плащ. Когда Александр постучал в ее дверь, она вышла и обняла его.
– Я никогда не верила, что придет этот момент, – сказала Олимпиада, пытаясь скрыть волнение.
– Ты не раз видела, как я ухожу в поход, мама.
– Но на этот раз все не так. В последнее время мне снятся странные сны, которые трудно истолковать.
– Представляю. Аристотель говорит, что сны – это порождения нашего ума, и потому ты можешь найти ответ в себе.
– Я искала, но временами, заглядывая в себя, я чувствую головокружение, как от страха.
– И ты не знаешь причины.
– Что ты хочешь сказать?
– Ничего. Ты моя мать, и ты самое таинственное существо из всех, кого я встречал в жизни.
– Я всего лишь несчастная женщина. А теперь ты отправляешься на долгую войну и оставляешь меня одну. Но тебе было предначертано выполнить нечто необычайное, сверхчеловеческое.
– Что это значит?
Олимпиада повернулась к окну, словно ища образы и воспоминания среди звезд или на лике луны.
– Однажды, до твоего рождения, мне приснилось, что, когда я спала на брачном ложе с твоим отцом, мной овладел какой-то бог, и однажды в Додоне
Ознакомительная версия. Доступно 41 страниц из 267
