и синекурами. Иногда, правда, условно, на тот случай, если кавалер плохо исполнит поставленные условия или пойдет вразрез с ними, обращаясь сердцем к другой женщине. В своем этюде об известном всемогущем министре Фридриха Августа Саксонского графе Брюле Эбелинг сообщает такой случай:
"Подобно мужу и графиня имела свои перемещаемые цифры, как Солон окрестил фаворитов-деспотов. Среди них было четверо камер-юнкеров, молодых славян, служба которых заключаешь в том, что они иногда прислуживали даме при закрытых зверях, за что их ожидали в зависимости от более или менее удовлетворительного исполнения обязанностей должности и синекуры. Секретарь министра Зейфферт должен был убедиться, как опасно возбудить ее недовольство. Однажды она застигла его в такой момент, когда он находил достойной внимания и любви не только ее превосходительство, но и одну из ее камеристок. В наказание он был удален, получил где-то скромное место, а девушку немедленно же выдали насильно замуж".
Судя по книге "Die Galanterien Wiens", мужская метресса была и в Вене обычной фигурой. Так как таких людей было немало, то их обозначали буквами N. N.
"N. N. живет шикарно, прекрасно одевается, следует моде, а, говорят, у него нет ни единого крейцера состояния и он простой практикант. Каким же образом это случается? Г-жа (такая-то) содержит его и платит ему жалованье как берейтору (учитель верховой езды. — Ред.). Он всегда при ней, во время туалета заменяет служанку, за обедом друга, на прогулке спутника, в театре толмача ее настроений, а в постели — супруга".
В Берлине функции мужской метрессы особенно часто исполняли офицеры. Ничтожное жалованье, получаемое прусскими офицерами, заставляло их стремиться к такому положению.
Любовник в свите женщины знаменует собой момент ее высшего господства в эпоху абсолютизма. Вместе с ним падает и ее господство. И вот если природа лишила ее права на любовника или если он по тем или иным причинам сам не является, то умная женщина приковывает его к себе за наличные. Фигура мужской метрессы как нельзя лучше завершает собой эту главу. Она неизбежное смешное украшение всего здания.
5
Проституция
Vличная торговля любовью
Дома терпимости
Агенты и маклеры проституции
Полиция и проститутка
Шип на розе
"В наше время так легко и удобно найти любовь у порядочных женщин, что никто не нуждается в услугах нимф", подобное суждение мы то и дело слышим в эпоху старого режима. Казанова пишет: "В наше счастливое время проститутки совсем не нужны, так как порядочные женщины охотно идут навстречу вашим желаниям". Однако эти слова характеризуют лишь всеобщую склонность к разврату и его размеры, а не второстепенную роль проституции в общественной жизни.
В эпоху, когда, как в дни старого режима, любовью торговали оптом, естественно, процветала и торговля в розницу, так как ежеминутно удовлетворяемое половое наслаждение относится к числу важнейших потребностей эпохи. Велико должно было быть число женщин, торговавших собой открыто на улицах и площадях. Не столько, впрочем, потому, что эта якобы наиболее четкая для женщин форма заработка находила свою опору во всеобщей нравственной распущенности, но по другой существенной причине, а именно потому, что тогда вне семьи не было у женщины никакого дела, семья же была для многих недоступной роскошью. Проституция поэтому стала для десятка тысяч женщин просто неизбежностью. Ведь надо же было да и хотелось жить!
Роль проститутки в общественной и частной жизни эпохи была не ограниченнее, чем раньше, а, напротив, значительнее, отличаясь, однако, во многих отношениях существенно иным характером, чем, например, в эпоху Ренессанса. О количестве проституток в эпоху старого режима точно известно так же мало, как и об их числе в эпоху Ренессанса, ибо до нас дошли только приблизительные подсчеты. Так, в Вене, и притом в годы безжалостного господства созданной Марией Терезией комиссии, наблюдавшей за нравственностью населения, когда каждая захваченная проститутка подвергалась самым жестоким наказаниям, число обычных проституток, по общему мнению, доходило до 10 тысяч, а более дорогих — до 4 тысяч. В Париже по разным сведениям — их число колебалось между 30 и 40 тысячами, а в Лондоне около 1780 г. их даже насчитывалось 50 тысяч, не считая метресс.
Купающиеся женщины. Английская гравюра
В одном только лондонском участке Мэрибон их число доходило до 13 тысяч, из которых 1700 населяли целые дома В Вердине в последнюю четверть XVIII в. имелось около ста домов терпимости, в каждом из которых жило не менее семи или девяти проституток. Другими с швами, в тогдашнем Берлине существовало вчетверо или впятеро больше регламентированных проституток, чем в современном.
Огромное количество женщин, торговавших из года в год любовью в розницу, лучше всего характеризуется, однако, той видной ролью, которую проститутка играла в общественной житии. На этот счет мы осведомлены гораздо лучше, в особенности относительно больших городов.
В маленьких местечках, где тон задавала ремесленная мелкая буржуазия, и в особенности в деревнях положение дел, несомненно, изменилось со времени Ренессанса. Официальные дома терпимости, везде существовавшие в XV и XVI вв., сделались с течением времени здесь редкостью. Это, конечно, не значит, что вместе с домом терпимости исчезла из общей картины этих городков и проститутка. Она существовала лишь тайком и всячески маскировала свое поведение. Если раньше она носила позорящие знаки своей профессии в виде особой формы шпильки или желтой каймы на вуали — и должна была их надевать, как только выходила на улицу, чтобы всякий мог ее отличить, то теперь в маленьких городках она, напротив, была обязана одеваться скромно и целомудренно и "честно" зарабатывать свой хлеб как швея, вышивальщица, прачка и т. д. Разумеется, внешняя порядочность нисколько не мешала тому, что эти женщины были очень хорошо известны мужской половине населения, знавшей не только, где они живут, но и когда их можно застать дома.
Подобно тому как проститутки вели тайное существование, так и общение с ними было окутано покровом величайшей тайны. Большинство приходило и уходило окольными путями. Зато именно здесь, в маленьких провинциальных городах, их услуги особенно ценились, и, быть может, нигде проститутки не были в такой мере простым половым аппаратом, как именно здесь. Некоторые проститутки должны были принимать каждый вечер десяток или дюжину мужчин. Такое массовое посещение отдельных проституток объясняет в достаточной степени тот факт, что здесь совершенно отсутствовал тип бродячей проститутки. Характерная для мелких городов чопорность, а в Германии еще господство пиетизма — мешали возникновению этого типа, как и возникновению дома терпимости. По
