Алое небо над Гавайями - Сара Акерман

— Зато в доме повсюду дух Джека, и он никуда не денется, — сказала Коко.

Джек и вправду был там. Он был там, когда перед ней безо всяких усилий открывалась входная дверь. В широких досках и половицах, в огромных окнах, впускавших солнечный свет, — он был везде. Под полом и между камнями, из которых был сложен камин. Теперь Лана понимала, каким прекрасным человеком был ее отец во всем его несовершенстве. Он был таким же, как они все.

— А когда Моти вернется домой?

— Не знаю, но мы будем молиться о его благополучии и продолжать каждую неделю писать ему письма.

— Да!

Мари прижалась к ней с другой стороны.

— Мы будем приезжать каждые выходные.

— Только посмейте не приехать! А я буду ждать этого сильнее, чем пирога из печки, — ответила Лана.

В тишине теплого июньского дня раздался звук мотора. Сердце Ланы ускорило бег. Вспотели ладони. Коко подскочила, бросилась вниз по ступенькам, потом обернулась и улыбнулась. Ее улыбка была яснее голубого неба, ярче зелени лесных деревьев. Мари встала, разгладила платье и пошла за сестрой.

Грант подошел и обнял Лану за плечи. Ему тоже было тяжело прощаться с детьми. Она заметила, что задерживает дыхание; она была не готова с ними проститься. Но подходящего момента для расставания с любимыми не бывает. Когда машина завернула за угол, девочки побежали. А Лана подумала о Моти и Тетушке и призвала на помощь их стойкость. Вспомнилась поговорка: «Жизнь — пчела, присевшая на кончик носа». Правдивость этих слов ударила ее, как молния.

Не бояться нужно было этой минуты, а проживать ее и чувствовать всецело. Как только открылись дверцы машины, ее захлестнула такая любовь, которой хватило бы, чтобы излечить сердца всего мира. Все это время она переживала, что в сердце ее зияет пустота, но пустота эта давно наполнилась до краев. Это были ее люди, ее дом, и ничто и никогда не могло этого изменить.

Любовь и волшебство

Даже сейчас, закрыв глаза, я вижу огненное свечение лавы в кратере Халемаумау[60]. Порой, забыв об осторожности, бреду сквозь облака, и в волосах моих вьют гнезда танагры-медососы. Я иду, не разбирая дороги, но мне все равно. Что может быть слаще, чем находиться здесь, где лава хрустит под ногами? Вокруг меня вьются пчелы; моя рука в его руке, и его голос шепчет в мое утомленное гулом пчел ухо: у нее твои глаза.

В конце концов в памяти остаются те отрезки времени, когда мы сильнее чувствовали. Любовь, горе, радость, печаль, страх — причина возникновения чувств не так важна. Может, вам запомнится день, когда вы поняли, что не будете жить вечно, или впервые увидели своего возлюбленного. Или когда догадались, что даже через много лет останетесь той же девчонкой — босоногой, с длинными каштановыми волосами и монеткой в кармане. Или внезапно осознали, что вам есть что терять, но из-за слепоты своей вы этого не замечали. Важнее всего то, что живет в наших сердцах, и если я в чем-то уверена, то в одном: единственный верный путь — любовь.

И волшебство.

Выходит, верных пути два.

От автора

Замысел этой книги родился у меня несколько лет назад, когда в Национальном парке «Вулканы Гавайи» я увидела старый дом под названием «Айнахоу». Потом я узнала, что дом построили в 1941 году как убежище на случай японского вторжения. «Айнахоу» состоит в Национальном реестре исторических памятников. Этот старый красивый дом заинтриговал меня, и как только я увидела его и узнала его историю, то поняла, что должна о нем написать. Тогда я еще не знала, что это будет за книга. Но через год подруга разговорилась о моей первой книге со своей знакомой. И эта женщина рассказала историю своей матери, которая была совсем маленькой во время нападения на Пёрл-Харбор. Ее родителей тогда забрало ФБР, и более года их продержали в лагерях Сэнд-Айленд и Гоноулиули. Мать этой знакомой вместе с сестрой все это время жили одни и заботились о себе сами. Я нашла ее историю в интернете, и, когда прочла ее, мое сердце было разбито. О том, что американцев японского происхождения свозили в лагеря, хорошо известно, но мало кто знает, что с немцами и итальянцами делали то же самое. Прочитав семейную историю Бергов, я придумала сюжет романа. Мне хотелось, чтобы действие разворачивалось в военном лагере Килауэа, где находился центр временного содержания для интернированных, — это был крупнейший лагерь за пределами Оаху и главный на острове Гавайи. «Алое небо над Гавайями» — плод моего воображения, но вдохновением для меня послужили реальные места и истории реальных людей. Извержение Мауна-Лоа — тоже правда, только оно случилось не в декабре 1941-го, как в книге, а в начале 1942-го. И военные действительно бомбили вулканические каналы, пытаясь остановить потоки лавы из опасения, что те прольются на Хило и японскому флоту будет легко нас найти.

Еще одна героиня, у которой был реальный прототип, — Юнга. Юнга — датский дог с одним голубым и одним карим глазом — стала моей любимицей в «Инстаграме»[61], и я попросила у ее хозяйки @love_my_dane_dolly списать с нее героиню своей книги. Та согласилась. А через несколько месяцев Юнга внезапно умерла. Я горевала вместе с ее семьей, но они разрешили мне продолжать писать. И для меня честь — сохранить память о Юнге. Надеюсь, у меня хорошо получилось.

Благодарности

Я — самый счастливый человек на Земле, потому что могу писать книги и делиться ими с миром. За это я глубоко благодарна своему агенту Элейн Спенсер как за поддержку, так и за прекрасную редактуру черновиков. Мой редактор — удивительно проницательная и талантливая Марго Мэллинсон — тоже в самом верху моего списка благодарностей. Она облагородила мои книги. Хороший редактор — дар, который нельзя недооценивать. В издательстве Mira работает так много людей, чья деятельность остается за кадром, что всех упомянуть не получится. Но попасть в такое чудесное издательство — сбывшаяся мечта.

Я также хочу поблагодарить группу Authors18, без которой не смогла бы жить. Это мои друзья, мое племя, вместе мы прошли огонь, воду