с братом, Мшщуй поспешно набросил на себя плащ и пошел осмотреть своего захромавшего коня, предоставив их друг другу.
Так они просидели на лавке часа два — никто им не мешал. Порешили на том, что Вшебор непременно уедет из городища, но только… за ворота. А там подождет Спыткову и вместе с ней поедет в Понец.
Она так мило упрашивала его, так умела и всплакнуть, и глазами блеснуть, что Вшебор наконец сдался.
По-видимому, дорога в Понец была вполне безопасна. Собек уже два раза ходил туда на разведки и уверял, что никогда еще не было там так спокойно, как теперь. Много людей разбежалось, и убытки были огромные, но не так, как в Борках, да и повсюду в стране, все уже возвращалось к старым порядкам.
Вдова непременно хотела вступить во владение именьем мужа и распоряжаться там, как хозяйка, а в помощь и в защиту себе она везла Вшебора, чтобы братья Спытека не исключили ее из общего наследия.
Она внушила ему, что он должен взять на себя заботу о ней, потому что покойник именно ему хотел вверить опеку над своей семьей и даже завещал ей это.
Каким образом ей удалось уговорить потрясенного всем происшедшим Вшебора, чтобы он сопутствовал ей, это осталось ее тайной, но в результате Долива согласился.
Он тотчас же, ни с кем не прощаясь, выехал из городища, велел разбить себе палатку на лугу и до следующего утра поджидал в ней Спыткову.
Весь этот день Спыткова провела в приготовлениях к дороге и в прощальных разговорах с Белинами и остальными своими товарищами по заключению в замке. Она болтала не переставая, шептала что-то на ухо то одной, то другой, всех обнимала, плакала и смеялась, вздыхала, молилась, торопилась укладываться, о Касе же не было и речи.
Рано утром в сопровождении небольшого отряда, данного ей для охраны, Спыткова двинулась в путь к Понцу вместе со своим опекуном, который всю дорогу молчал, как отравленный, и был зол и бледен.
Через несколько дней после этого Мшщуй, оставшийся в городище из-за своего коня, торжественно обручился со Зданой, и на этот день Кася с мужем приехали из Борков. Так как свадьбу нельзя было справить так, как полагалось по обычаю, то решено было отпраздновать оба эти события вместе тогда, когда Мшщуй приедет за Зданой. Прежде всего надо было устроить мягкое гнездышко, чтобы ввести в него золотую пташку. Так окончилась двумя свадьбами осада Ольшовского городища, надолго сохранившаяся в местных преданиях.
Прошло еще несколько месяцев… Король Казимир совершал победоносное шествие по стране, в которой он восстановлял порядок и спокойствие, укреплял христианскую веру, радостно приветствуемый всем населением.
Шутливое сватовство Спытковой в присутствии русских послов начинало приходить к осуществлению после победы, одержанной с помощью Руси.
Из Киева получили обещание выдать за молодого короля дочку Владимира — Доброгневу, которая должна была пополнить истощенную казну богатым приданым.
Чехи по приказанию папы и под угрозами Генриха понемногу оставляли все завоеванные ими земли. Возвращалось духовенство, и заново освящались костелы.
Бог снова взглянул милостивым оком на выдержавшую столько тяжелых испытаний страну.
Приближалась осень, и окрестные леса зазолотились желтыми листьями, когда Белины стали рассылать приглашения родным и соседям на торжественное празднование свадьбы сына и дочери.
Мшщуй, который жил отдельно от брата и имел собственное хозяйство, а с братом после того дня, когда он счел его чуть не изменником за его расположение к Белинам, виделся редко, почувствовал своим долгом, едучи на свадьбу, явиться к старшему брату как к главе семьи и попросить у него благословения.
Отправляясь к нему, он заранее был уверен, что встретит неласковый прием. Но он готов был на все, лишь бы совесть его была спокойна сознанием выполненного долга перед старшим братом.
У Вшебора, который всегда горячо брался за всякое дело, уже многое было налажено за это короткое время. Жилой дом был уже весь отстроен, а в хозяйственных пристройках было много коней и псов, слуг и всякого вооружения.
Он как раз возвращался с охоты, когда брат подъезжал к дому.
— Пришел к вам с поклоном, рушником и караваем, — сказал Мшщуй. — Не смею просить вас на свадьбу в городище, потому что знаю, что вы гневаетесь на Белинов, на меня и на Касю, но не откажите как старший брат благословить меня.
Говоря это, Мшщуй встал на колени перед старшим братом, как перед отцом, и склонил голову.
Вшебор обнял его за плечи и молча поцеловал.
— Пусть Бог благословит! — коротко сказал он. — Пойдем со мной в дом. Ты меня совсем забыл, а я, ты знаешь, не люблю кланяться тем, которые меня забывают.
— И я тоже, — отвечал Мшщуй. — Мы, брат, одной с тобой крови.
Оба рассмеялись веселее… Вошли в горницу. Вшебор приказал подать меду, хоть молодого, потому что старый выпила чернь, но крепкого. Чокнулись братья.
Но разговор долго не клеился.
— Ну, а что бы ты сказал, — буркнул Вшебор, — если бы и я тоже женился?
— Милый мой брат, я пожелал бы тебе счастья, как самому себе.
— Ну, так и пожелай, — рассмеялся старший брат. — А знаешь ли, на ком я женюсь? Да на Спытковой! От своей судьбы не уйдешь. Околдовала меня ведьма! Красота и молодость скоро проходят! Вдова, правда, не так уж молода, но еще хорошо держится и сумела взять меня за сердце. Если кто почувствует, что его любят, то уж и сам полюбит из благодарности! А баба страшно в меня влюбилась!
Подумав, Вшебор прибавил:
— А что бы ты сказал, если бы все три свадьбы отпраздновать сразу?
— Чего же лучше! — воскликнул Мшщуй. — И началась бы в мире и спокойствии новая жизнь!
Братья поцеловались.
— Завтра же поедем к моей бабе! — сказал Вшебор. — Если я ей скажу, что мне так хочется, она сделает все, как я пожелаю. Она пошла бы за мной в огонь и в воду. Ну, значит, завтра на рассвете едем в Понец, заберем мою бабу, а возы я тотчас же следом за нами вышлю в городище!
Как решил Вшебор, так и сделали; двинулись в путь к той несчастливой долине, в которой все пережили такие страшные дни.
Три свадьбы были отпразднованы в воскресенье. Погода благоприятствовала торжеству, съехалось много рыцарства, и дом старого Белины выглядел теперь совсем иначе, чем раньше.
В большой горнице внизу, в которой в тревожные дни собирались все главные участники обороны, теперь были поставлены столы для гостей. Шум веселья и громкие возгласы разносились по обоим дворам замка.
Был
