побег и теперь на свободе. Мы должны возблагодарить Бога за Его сострадание к Вашим молитвам. Я радуюсь Вашей свободе, а также тому, что подданные, которые стремятся заключить в тюрьму свою истинную наследницу, могут увидеть на данном примере, что небеса не на их стороне. Остается лишь сожалеть, что Ваша любовь к этому недостойному негодяю заставила Вас забыть о Вашем положении и чести, что явилось причиной потери столь многих друзей. Я как Ваша родственница и сестра-королева сделаю все от меня зависящее, чтобы восстановить Вас на престоле, однако при условии, что Вы полностью отдадите себя в мои руки и не будете торговаться с французами, что в итоге сможет привести их на землю Шотландии. Упаси Вас Бог заигрывать с ними за моей спиной: те, у кого две тетивы у лука, стреляют дальше, но редко попадают в цель.
Преданная Вам кузина и сестра
Елизавета, королева».
Вот так. Достаточно ли это строгое предупреждение? Нога французов – в столь обожаемом ими ботфорте – не должна ступить на землю Шотландии. Но ведь и лорды не будут смиренно стоять в стороне. В Шотландии может разразиться еще одна гражданская война.
Она вздрогнула. Гражданская война в Шотландии, гражданская война во Франции, гражданская война уже разрастается в Нидерландах, после того как голландцы восстали против Испании…
«Я сделаю все, что угодно, лишь бы предотвратить войну здесь, в Англии, – подумала она. – Я буду притворяться, обещать, кривить душой, угрожать, пойду на компромиссы и жертвы. Здесь не должно быть гражданской войны. И если потомки, вспоминая о моих заслугах, скажут: „Во время ее правления был мир“, этого для меня будет достаточно».
Вот теперь она была готова пойти прогуляться и подышать свежим воздухом. Она всегда чувствовала себя очень неловко, когда дело касалось королевы Шотландии, будто смотрела на что-то сквозь пальцы. Но сейчас неприятная задача была решена – во всяком случае, на данный момент.
В тот самый момент, когда она встала, чтобы направиться к двери, раздался тревожный стук. Вошел посыльный с двумя письмами, написанными одним и те же почерком. Он робко протянул их Елизавете.
Она взяла письма. Одно было толстое, другое – тоненькое. Сначала она вскрыла толстое письмо. Оттуда выпало кольцо с бриллиантом в виде руки, держащей сердце. Предполагалось, что где-то есть еще одно кольцо, парное этому, составляющее с ним единое целое. Но что это значит?
Письмо, написанное в Дандреннане, было от королевы Шотландии, Елизавета села и вновь внимательно прочитала письмо. Затем глубоко вздохнула, стараясь успокоиться.
Мария просила убежища в Англии. Вступив в битву с войсками регента под Глазго, она потерпела полное поражение. Ей пришлось бежать, и теперь она просит свою сестру королеву об убежище, рассчитывать на которое ей дает право это бриллиантовое кольцо.
Елизавета перевернула кольцо и пристально посмотрела на него. Она никак не могла вспомнить, когда послала его Марии. Если она и сделала это, то лишь как подарок, в знак вежливости, не имея в виду ничего серьезного. Такими подарками – портретами, миниатюрами и другими подобными вещицами – члены королевской семьи обмениваются постоянно. Неужели… неужели Мария усмотрела в этом какой-то особый смысл? Вряд ли она так наивна. Королева Шотландии ведет какую-то хитрую игру.
Она не может приехать сюда! Это невероятно! Да… Но если она уедет во Францию, то это будет ужасно для Англии. Она настроит своих французских родственников против Шотландии. Испания… нет, это невозможно. О боже! Лучше всего ей оставаться… Где?
Резким движением она вскрыла второе письмо. По мере того как глаза пробегали по строчкам, она чувствовала, как кровь отливает от щек. Ужас охватил Елизавету.
Мария уже здесь. Ну и женщина – не дождавшись ответа, она начала действовать, проявляя свой властный характер. «Не подумав обо мне, о том, в какое положение поставит меня», – подумала Елизавета раздраженно. Как она осмелилась? Ненавидя себя за то, что не испытывает никакого сочувствия, ничего, кроме гнева, Елизавета заставила себя перечитать письмо, на этот раз медленнее.
«…Мои люди, увидя все это и будучи поражены чрезвычайной злобой моих врагов, напали на них без моего приказа. И хотя их было в два раза больше, они пришли в замешательство, что привело к гибели многих. Преследование было немедленно прервано, чтобы сопровождать меня на пути в Дамбартон. Они разослали людей во всех направлениях с приказом либо убить, либо захватить меня.
Но Всевышний, в своей бесконечной доброте, сохранил мою жизнь, позволив скрыться у лорда Херриса, который, как и другие дворяне, прибыл со мной в Вашу страну. Я уверена, что, услышав о жестокости моих врагов и их обращении со мной, Вы, благодаря Вашему доброму расположению и тому доверию, которое я питаю к Вам, не только примете меня, чтобы сохранить мне жизнь, но и поможете в моей справедливой борьбе. Я буду и других просить о том же одолжении.
Я умоляю Вас как можно скорее прийти мне на помощь, так как мое положение удручающе и невыносимо не только как для королевы, но и как для обычной женщины. У меня нет ничего, кроме той одежды, что была на мне в момент побега. В первый день я проделала 60 миль. Теперь я не рискую появляться на дорогах днем. Я пытаюсь донести до Вас мысль, надеясь, что она вызовет Ваше сострадание, о том, как я несчастна, но я воздержусь от жалоб, чтобы не докучать Вам. Я молю Всевышнего ниспослать Вам здоровье и долгую жизнь, а мне – терпение и то утешение, которое я надеюсь получить от Вас, кому шлю свою скромную благодарность.
Ваша самая преданная и любящая сестра, кузина и сбежавшая узница
Мария, королева».
Где она сейчас? Елизавета обратила внимание, что письмо было отправлено из Уоркингтона, города на берегу моря неподалеку от Карлайла. Мария, должно быть, добралась туда на лодке. Она живо представила себе: королева в смятении, надо быстро принимать решение, в какую сторону двигаться. Так человек выскакивает из горящего здания прямо на снег, чтобы потом погибнуть от холода. Она, кажется, теряет рассудок. Или мужество и находчивость в конце концов изменили ей. У каждого есть своей предел – это хорошо было известно изобретателям дыбы и гильотины. Мария слишком долго жила в настоящем кошмаре, который и повредил ей разум.
«Я должна послать за ней, – подумала Елизавета. – Да, должна. Хотя бы из милосердия. Мне не следует усугублять ее страдания.
Но, конечно же, прежде всего я должна сообщить эту
