Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 133
Л.З. больше не возвращался в мыслях к тому, почему все это произошло? На это было наплевать. И, вполне возможно, он решился бы все же перерезать себе глотку или вены… в этом что-то есть… французская революция… ванна… он даже бритву свою опасную открыл и загляделся на манящее острие лезвия, но, так же торжествующе ухмыльнувшись и по-игровски подмигнув рябой сикопрыге, оставил идею насчет… вжик… вжик и – пиздец Америке… вот этого удовольствия я вам, товарищи, не доставлю… не дождетесь… Мехлис так просто не уйдет… Мехлис уйдет, хлопнув дверью… у нас еще есть время…
Но думать о чем-либо Л.З. тоже больше не мог. Это значило по-идиотски подкармливать сволочное сознание именно тогда, когда… понимаете, изо всех оставшихся сил стремишься оторваться от него к чертовой матери…
Не мог он – рука не поднималась – включить радио… Голоса диктора Левитана до блевотины нахавался за всю свою жизнь, хотя и в эту минуту чуял законную гордость за… поглядим, где будет орать этот баритон через месячишко… хорошо, если в Биробиджане… скорей всего, на красноярской пересылке… где все вы будете, понимаете, товарищи заслуженные евреи СССР?… если бы Мехлис не был изолирован от народа… можете поверить: он не стал бы сидеть, сложив на жареном пупке маринованные руки… Мех-лис возглавил бы, понимаете… вплоть до выступления в ООН… общая голодовка в Большом театре… отпустите нас, если мы не нравимся, или забудем к чертовой матери о национальностях…
Подумав так, быстро заходил из угла в угол, отмахиваясь от жужжащих мыслишек… прихлопнуть бы это сознание, как навозную муху… ведь удавалось же арестованным в тридцать седьмом членам индийской компартии ни о чем не думать, сидя на Лубянке в позе йогов… почему бы им, сволочам, не поделиться вовремя своим опытом с братскими компартиями, понимаете… нет – мы все стараемся в одиночку… в одиночку, так сказать… вот и доизолировались… наблюдаем пассивно, как нас глушат, словно беспартийных мух на ленинском субботнике, сраные перерожденцы… номенклатурный кал…
Но как бы Л.З. ни отмахивался от сознания, оно, примолкнув было, вдруг снова, помимо человеческой воли, ненасытно-востренько находило чем подпитаться и зажужжать, поддразнивая Л.З. самою мыслишкой об уничтожении себя – сознания, и это отвратительнее всего прочего доводило мечущееся по квартире существо до истерической нервозности.
Поэтому, налетев чуть ли не лбом на стеллаж с книгами, Л.З. уставился на кожаные, золотые, серебряные, муаровые, атласные и прочие корешки так, словно видел их впервые… таких изданий, как у Мехлиса, нет даже у рябой гуммо-зины…
В надежде отвязаться от настырного жужжания сознания решил отвлечь его чтением. Книгу достал наугад. Она была растрепана… кто такой Афанасьев?… кажется, из расстрелянных на Нижне-Волжском пароходстве?… Наугад же открыл страницу. Прочитал случайный абзац: «В своем быстром полете ветры подхватывают и разносят всевозможные звуки. Признавая их существами божественными, древний человек верил, что они не остаются глухи к его мольбам, что они охотно выслушивают его жалобы, клятвы и желания и доставляют их по назначению…» – какие желания?… какие клятвы?… какие жалобы?… ветры… где я вам, понимаете, возьму ветры?… дайте мне их сначала… тогда вы получите мольбы…
И только он так подумал, нервозно тыркнув книгу на место между кожей Ксенофонта и муаром Надсона, как… стоя на палубе правительственного теплохода, закрыл глаза, потому что волжские ветры просто выдували зрачки с белками из глазниц… гудели в ушных раковинах, всверли-ваясь в мозг… надували рукава косоворотки… присобачивали к лопаткам воздушный шар… проникали в человеческие кости, как в птичьи… на секунду ему показалось, что летит он в тартарары… действительно, его крепко шатану-ло на палубе… раскрыл рот от ужаса… в рот сразу набился ветер… замахал руками в поисках опоры… но тут его взял, слишком твердо взял под руку капитан теплохода… взгляд у капитана был откровенно брезгливым… так смотрит взрослый дядя на обкакавшегося в Госцирке мальчика… схватившись за надраенный поручень трапа, начав спускаться вниз, в каюту, к голеньким Верочкам, оглянулся… слишком мужественный капитан провожал его подобревшим, снисходительным взглядом… тогда он говнисто и сановно сказал: только не надо так смотреть, понимаете… не надо… есть не смотреть… – слишком издевательски-смиренно ответил капитан… через неделю он признался, что вредительски превышал скорость правительственного теплохода с целью… кажется… организации дальнейшей слежки за служебной деятельностью через иллюминатор главного редактора «Правды» товарища…
Что с тобой делать, сволочь?… Это Л.З. спросил сквозь зубы сознание, походя при этом на человека, полностью вышедшего из себя от неудачной ловли блохи с плохим характером… что мне с тобой делать, трижды ебаное свойство, понимаете, материи?… я же укокошу тебя… это еще в силах Мехлиса… укокошу…
Он удивился – в голове пусто, хоть шаром покати… пусто и спокойно… вот так… Мехлис всегда был хозяином своей воли…
Отходя от книг, пятясь от них с видом торжествующего победителя и затем повернувшись к ним спиною, он теперь напоминал возможным сексотам и, конечно, самому себе элегантного в своей якобы очаровательной, неотразимой жестокости дрессировщика цирковых львов, одолевшего зверскую неорганизованность, только что заклавшего рискованную голову в яростную, но послушно разверстую пасть, подержавшего ее… понимаете… там… в пышущем адски тоскливым безумием пекле… затылок – на бестрепетном язычище… лоб – под остриями пары клыков… в ушах – рык утробы… запашок, понимаете, преисподней… мертвая тишина… время тянет резину… ебал я ваш Госцирк… но… взрыв в гнезде оркестра, и рев толпы поганой… ей кажется, что это она поголовно влезла во львиную пасть… это мой загривок всею онемевшею, обслюнявленной кожею чует еще взгляд растерянного чудовища… это я задом подтанцовываю на дрожащих ногах к десяти сверкающим, медным, пожарным ялдам, брезентовые рукава которых распирает от напора спасительной струи, как по утрам горячая водичка мочи пиписки мальчишечек…
Такого рода работа укрощенного сознания даже растрогала Л.З. Он шкодливенько ухмыльнулся, вспомнив, как страстно, как испорченно жаждал, будучи мальчишечкой, момента клыкастого отхватывания львом башки циркового хвальбы и как злобно он презирал потом льва за оскорбительное для царя зверей смирение и нереализованное преимущество… все-таки Мехлис еще тогда был очень сильной личностью… если бы все обстояло иначе, смог бы я, понимаете, добраться до мавзолея?… вот и возьмем себя в руки… дойти своими силами до вершины власти… это вам не прошвырнуться по цэпэкэио с дамочкой под ручку… все они – бляди… в этом буденная вша абсолютно прав… этого у него не отнимешь…
Проходя мимо «Портрета молодого человека» (Ван Дейк), привстал на носки, дотянулся пальцем до золоченой рамы, постучал по ней указательным пальцем, как любил постукивать на подчиненных при остервенелых разносах, и прошипел: только не надо так смотреть, понимаете… не надо… на Мехлиса так не смотрят… хм… подействовало… пусть подохнет в мучениях рябая гиена… мы еще наведем в партии и государстве порядок в последней инстанции…
Л.З., действительно, показалось, что он удачно превозмог очередную волну ужаса, что, может быть, самое жуткое уже позади… позади… нужно как-нибудь закрепить достигнутое… нужно продержаться…
Он, как каждый человек, стоящий на самом краю бездны и почувствовавший в приближении неминуемой гибели полную свою беспомощность, бессознательно тянулся к последней, к спасительной соломинке.
Всем нам известны счастливые и чудесные случаи многочисленных ответствий Высших Сил на безумные порывы последних человеческих надежд, сходящих, кстати, при мрачной неудаче в могильную бездну не иначе как только следом за человеком.
Вот Л.З. и дошел, в свою очередь, до необходимости молитвы. Правда, именовал он ее про себя «мольбою», поскольку память его крепко уцепилась за случайные слова в незнакомой, хоть и собственной книге… где мне, понимаете, взять ветры, когда он закупорил окна и дверь?… где?… кто не останется глух к моим мольбам и охотно выслушает мои клятвы, жалобы и желания… естественно, доставив их впоследствии по назначению?… то есть ему…
Л.З. с полной серьезностью – так всегда ведут себя одержимые и слегка «поехавшие» люди – начал обследование всех оконных рам и особенно форточки, в которую он выбросил вчера восемь… членов политбюро… сырков «Дружба»… лучше бы сожрал для поддержки сил в порядке борьбы с общей слабостью.
Но окна и форточки железно были притырены к рамам. Не проникало сквозь так необходимые сейчас щели… сколько жалоб идет в Госконтроль на низкое качество жилищного строительства, понимаете, а тут… ни струйки воздуха, не говоря уже о ветрах… почему Мехлис не древний человек?… где мне взять ветры… я вас спрашиваю?… берите за сквозняк всю мою антикварию-хрен-тикварию… дайте Мехлису сквозняк, и он, понимаете, перевернет состав нынешнего политбюро… сволочи… перерожденцы…
Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 133
