Генрих Клейст - Драмы. Новеллы

Нынче.
В шестом часу утра, в тот самый миг,
Как из постели стал я подыматься.

Наткнулись, знать, на что?

Вот не солгать,
На самого себя наткнулся, сударь.
Об печку грохнулся я головой,
А отчего, доселе непонятно.

Затылком?

Как затылком?

Или лбом?
У вас две раны, спереди и сзади.

И так и эдак.

Странно.

Маргарита!

И так и сяк. Сперва об изразцы
Лбом треснулся, потом затылком об пол.
Перевернулся, темя и зашиб.

Вот, не побрезгуйте.

Будь вы женаты,
Бог знает, что б подумал я, судья.

Как так?

Да очень просто. Так ужасно
Искромсаны вы вдоль и поперек.

Нет, слава богу. То не бабьи когти.

Прибавьте: к выгоде холостяков.

Прутняк, под шелковичного червя,
Поставлен был за печкой для просушки.
Здоровье ваше.

Да. И, как назло,
Остаться по игре судьбы сегодня
Без парика! Он раны вам прикрыл бы.

Беда гнездом, как говорится, ходит.
Вот, со слезой. Дозволите?

Кусочек.
Из Лимбурга?

Как есть, прямой дорогой.

Но как, скажите мне, случилось это?

Что именно?

Что вы без парика.

Да вот. Сажуся я вчерашний вечер
Читать дела. Очки запропастились;
Засунул — не найти. Я носом так
Уткнулся в дело, что и не очнулся б,
Не запылай от свечки вдруг парик.
Схватил его, хочу сорвать, отбросить,
Но не успел и ниток развязать,
Как он сгорел уж, как Содом с Гоморрой.
Спасибо, спас своих три волоска.

Проклятье! А другой отправлен в город?

К цирюльнику. Ну что ж, приступим к делу.

Не торопите, господин Адам.

А время-то летит. Еще стаканчик.

И Лебрехту — коль малый не соврал, —
Я тоже, думаю, пришлось не сладко.

Я думаю!

И если б нам сейчас —
Боюсь — не удалось распутать дела,
Всегда в поселке будет вам легко
Установить виновника по ранам.

Нирштейнер?

А?

Иль добрый Оппенгеймер[35]?

Нирштейнер. Вот те на! Да вы знаток!
Нирштейн, как есть.

Назад тому три года
Я пробовал вино у них в давильне.

Окно у вас высоко ль, тетка Марта?

Окно-то?

Да. В той комнате окно,
Где дочка спит.

Хотя и в первой связи
Каморка, с погребом под ней, и смерить —
От грунта до окна и девяти
Не будет футов; ну, да только прыгать
Неловко из него. А почему?
Лозье! На два шага от стенки лозы.
От этих самых лоз по всей стене
В узлах стоит шпалерник, да и все
Окошко в них. Ни вепрю, ни ловцу
Лозы той не прорвать.

И слава богу.
Пока не застревали.

Ой ли?

Ну вас!

Ты как его… по голове ударил?

Долить?

Нет.

Дайте!

Полон ведь почти.

Долью я.

Будет, говорю.

Для тройцы.

Нет, нет.

По правилу пифагорейцев.[36]

А сколько раз хватил по голове?

Един — господь, два — темный хаос; три —
Вселенная. Так слава ж трем стаканам!
Из третьего мы солнце пьем по капле,
Изо всех прочих — твердь.

Так сколько ж раз
Ты беглеца по голове ударил?
Я спрашиваю, Рупрехт!

Скажешь, что ль?
Ну, сколько раз? Видать, не помнит, бил ли.
Забыл.

Скобою?

Кто тебя там знает.

С окошка — как по нем ты размахнулся.

Два раза.

Это скрыл небось подлец!

Да знаешь ли, что с двух таких ударов
Ты насмерть мог его…

Что ж, уложил,
И ладно бы. Мне лучшего б не надо.
Лежи он мертвый, было б на кого
Сказать вам, судари: вон он, не врал я.

Лежи он. Ишь чего ты захотел!

Что ж, не признал его в потемках, что ли?

Ни на вот столько, сударь. Ни полстолька.

Что ж глаз-то не таращил? Ваше здравье!

Глаза-то? Как таращил! Да ведь, черт,
Песком запорошил мне.

Да, песочком.

Тогда, выходит, зря таращил их.
За тех, кого мы любим, выпьем, сударь.